Мит Сколов (mskolov) wrote in new_rabochy,
Мит Сколов
mskolov
new_rabochy

Categories:

Презанятнейшее интервью Николая Месяцева к 90-летию

Более чем 10-летней давности, в Сов. России. Крайне рекомендую (полностью!). Н.Н.Месяцев - видный член "шелепинской группировки". Читать тут http://www.sovross.ru/articles/472/7752

Делом Абакумова Николай Николаевич напрямую не занимался, то есть не допрашивал своего бывшего начальника по линии СМЕРШ, этим занимался Зайчиков при консультативном обеспечении Месяцева. У этого дела был суровый разворот. Месяцев выехал в Лондон выяснять, была ли у кремлевских врачей связь с «Джойнтом» – организацией, которую подозревали в сионистской шпионской деятельности. Именно в это время Сталин решил ознакомиться с ходом дела Абакумова. Он вызвал на ближнюю дачу Игнатьева, его зама Гоглидзе и Зайчикова. Рассказ Зайчикова об этой встрече Месяцев приводит в своей книге.
На Василия Никифоровича Сталин произвел впечатление старого, озабоченного, с опущенными плечами человека в потертом мундире и подшитых валенках. (Это было уже незадолго до рокового марта.) Он без всяких вступлений начал расспрашивать, как ведет себя Абакумов, что намерено предпринять следствие, чтобы добиться признаний. В своем докладе о допросах Абакумова Василий заметил: мои впечатления такие, что Абакумов затягивает следствие, на что-то надеется, а на что именно, пока, мол, не знаю. Игнатьев посоветовал взять в разработку тему бытовой нечистоплотности и предложил взглянуть на альбом с фотографиями, сделанными при домашнем обыске. Сталин начал листать страницы, внешне был спокоен, но руки нервно подрагивали. А министр в это время перечислял: изъято 350 пар различной обуви, обнаружена комната со стеллажами, забитыми отрезами шерсти, шелка, других тканей, литые из золота дверные ручки и тому подобное.
Недолистав, Сталин отбросил альбом и закурил. После паузы глухо произнес: «Если альбом показать рабочим и рассказать им, что стяжательством занимается советский министр, министр государственной безопасности, призванный стоять на защите их интересов, то им, рабочим, нас всех, вместе взятых, надо разогнать».
И, уже обращаясь к Зайчикову, заключил: «В ходе допроса Абакумова у вас не должны дрожать колени при упоминании им разных лиц, как бы высоко они ни стояли. Вы, товарищ Зайчиков, не можете не догадываться, на чье покровительство рассчитывает Абакумов и кто так долго от имени ЦК контролировал ЧК. Не доверяю я Берии; он окружил себя какими-то темными личностями».

* Я тогда сдружился с Николаем Романовичем Мироновым, руководившим отделом административных органов ЦК КПСС. Прогуливаясь, вели неторопливые разговоры на свободные темы, которые всегда оказывались несвободными от политики и острозлободневными. Однажды во время «грибной охоты» на привале Миронов доверительно сообщил: «Среди членов ЦК вызревает мнение о целесообразности в интересах партии, государства и народа смещения Хрущёва с занимаемой должности… Как ты относишься к этому?» (Как относиться? Мы уж выясняли: хрущёвская политика дает серьезные сбои, катастрофически возрастают ее издержки.) – «Положительно». – «Ты понимаешь, что разговор строго между нами?» – «Понимаю. Не беспокойся».
Но сам уже назавтра с беспокойством стал приглядываться к окружающим и, конечно, к Андропову, с которым работал бок о бок. Ни гу-гу, все тихо. Дня за три до знаменитого октябрьского Пленума Миронов назвал мне дату – 14 октября, а также сообщил, что в «Правде», «Известиях» и на Гостелерадио произойдет замена первых лиц. «Мне поручено предложить тебе возглавить Гостелерадио. У тебя авторитет среди творческой интеллигенции, к тебе по-доброму относятся, не новичок и в журналистике… Резонанс явно будет положительным». Конечно, такое предложение делать не адмотделу. Но мои попытки выяснить, от кого оно исходит, успехом не увенчались. На раздумье дан был всего день. А раздумывать было над чем. Мое ли это дело? Справлюсь ли? Да и пелена секретности оставляла вопрос: а если неудача? Тогда конец всему… Но прошедшим войну страх – не советчик. Наутро, поднимаясь с Мироновым в лифте, сказал: «Николай Романович, я согласен. Можешь сообщить об этом людям в масках». – «Не шути… Того требует обстановка».
Около полуночи, 13 октября 1964 года, я был приглашен в кабинет Брежнева. Там находились Косыгин, Подгорный, секретари ЦК Демичев, Ильичёв. И, что называется, без словопрений и эмоций решили: сейчас же, в полночь, собрать в доме на Пятницкой членов Комитета Гостелерадио и представить им нового руководителя. Сделать это было поручено Ильичёву. Наказали: из ближайших передач и программ подубрать упоминание Хрущёва. «Ну, Коля, желаем тебе успеха, – напутствовал Брежнев. – На днях мы встретимся. В случае необходимости звони». Было ясно, кто сменит Хрущёва.
Меня это не окрыляло. Я давно уже знал Леонида Ильича, еще с молдавской поры, где работал секретарем комсомола, знал все плюсы и минусы этого доброго, но не исключительного человека. Считал, что для советского поезда, несколько забуксовавшего на социалистическом пути, нужен иной, более мощный локомотив, с высоким КПД.
Мы заговорили о том, что «маски» и тайны вокруг Пленума дали простор фантастическим слухам о заговоре верхов. Да, подтвердил Николай Николаевич, иные лихачи октябрьский Пленум 64-го приравняли к ГКЧП 91-го – незаконно, мол, нелегитимно. Глупость! Никаким заговором Пленум не был, соблюдены все уставные нормы. На пост Первого секретаря Хрущёва избрал Пленум. Пленум и освободил его. В свое время Пленум рекомендовал Верховному Совету назначить Хрущёва на пост Председателя Совмина. И в октябре 64-го Пленум внес рекомендацию в Верховный Совет о смещении его с этого поста. Уже перед Пленумом, на заседании Президиума, Хрущёв сам признал: ему невозможно оставаться далее у руля государства и партии.
– Так что члены ЦК поступили не только правомерно, но и впервые в советской истории партии смело, в соответствии с убеждениями, пошли на смещение лидера, допустившего множество ошибок и как политический руководитель переставшего соответствовать своему назначению. К сожалению, через два десятилетия ЦК не смог принять такого решения в отношении Горбачёва и его приспешников, которые поставили партию и страну на грань гибели. Не хватило политической воли и сознания ответственности; процесс восстановления ленинских норм в партии оказался неглубоким.

* Месяцев считает, что ему очень повезло: на его телевизионное шестилетие пришлись сразу три значительные вехи: двадцатилетие Победы, а затем вспыхнул Вечный огонь у кремлевских стен; пятидесятилетие Октября с поднявшейся к небесам Останкинской башней; столетний ленинский юбилей, позволявший новыми очами и без шор вглядеться в наше революционное учение и сверить его с жизнью.
* Даже в недолгие годы своего пребывания внутри электронной пирамиды, – рассказывает Николай Николаевич, – я очень глубоко прочувствовал и ответственно усвоил: какое это сильнодействующее средство – ТВ, оздоровляющее и облагораживающее или угнетающее и разрушающее личность. В руках телевизионщиков, всех – от главного лица компании до последнего оператора – пульт управления сознанием человека и, если хотите, общества в целом. С помощью массового вещания можно духовно растлить людей, поссорить между собой поколения, посеять национальную вражду, разбередить в душах низменные инстинкты: зло, грубость, насилие, жестокость.
– Вы смотрите сейчас телевизор?
– Очень мало, самое необходимое. Я воспринимаю нынешнее телевидение резко отрицательно. Рабочий, крестьянин, да и интеллигент, на современном телевидении забыты. Содержание программ по всем каналам меня, признаться, ужасает. Как будто специально уродуют человеческую душу, закладывают в нее низменные черты. Наши люди воспитывались в духе коллективизма, добросердечия, а им прививают индивидуализм, агрессию, на экране царствует насилие. Нельзя превращать телевидение в рассадник насилия.

* ...Я чувствовал, как растет ко мне критическое отношение со стороны Брежнева, Суслова, Кириленко, их приспешников, и прежде всего со стороны А.Н.Яковлева, который прямо-таки лез вон из кожи от подобострастия перед Сусловым и всеми вождями. Сколько горя по большому счету претерпевает народ от этой породы подлых приспособленцев! Начинают они с беспринципности, подхалимажа, потом оказываются перевертышами и перебежчиками, становятся предателями, сдают страну с ужасными последствиями для миллионов людей.
Конечно, подобные мрачные фигуры не могли заслонить истинно советских, по-ленински преданных делу руководителей. Среди множества лично известных Месяцеву большевистских рыцарей без страха и упрека, выдающихся управленцев он особо выделяет А.Н.Косыгина, с которым в те годы постоянно соприкасался в связи со строительством Останкинского телецентра. Алексею Николаевичу посвящены самые теплые страницы воспоминаний в книге Н.Н.Месяцева «Горизонты и лабиринты моей жизни». Он восхищался тем, как работал Косыгин – «быстро и красиво», насколько он был эрудирован, откровенен и честен. Впрочем, доверительные беседы с Косыгиным еще больше укрепили в опасениях о «грядущей катастрофе».
Начав с коротких докладов на Совмине о состоянии дел на уникальной стройке, Месяцев стал приглашаться на более обстоятельные вечерние беседы в кремлевский кабинет. Однажды после вечернего доклада Алексей Николаевич задал неожиданный вопрос председателю Комитета ГТР: «Вас часто беспокоят товарищи из ЦК?» – «Члены Политбюро, секретари ЦК – редко. Сложилась такая цепочка передачи замечаний: секретарь ЦК – его помощник – отдел пропаганды – кто-либо из моих замов – я. Замечания идут, как правило, такие: кому-то не понравилось в эфире что-то или кто-то… Мое отношение к замечаниям я не скрываю: если я буду поворачивать голову на каждое замечание, идущее то справа, то слева, то спереди, а то сзади, моя голова быстро сорвется с плеч. Своих замов тоже просил не пугаться, не приносить страх в коллектив, удары принимать на себя». – «Вам это удается?» – «Да, в главном». – «По моему убеждению, вы поступаете правильно».
В Косыгине, считал Месяцев, все удивительным образом сочетается: ум, скромность, спокойствие, уверенность. Он не раз наблюдал первых руководителей, когда какое-то дело сводило их вместе. И бросалось в глаза: напыщенный вождизм Брежнева при заурядности суждений; безликость Подгорного, обязательно вступающего в дискуссию вторым при посредственности аналитических оценок; глубина мыслей Косыгина и некая, то ли стеснительность, то ли нежелание выпячивать себя. Алексей Николаевич обладал колоссальным практическим опытом руководства народным хозяйством. Вряд ли кто-либо еще из плеяды «стариков», прошедших Великую Отечественную, мог так успешно возглавлять Советское правительство.
Косыгин предложил экономическую реформу. Она сразу же дала свой эффект. В 1965–1967 годах валовой национальный продукт увеличился в среднем на 8 процентов в год, производство товаров народного потребления – на 10 процентов, а производство сельскохозяйственной продукции – на 4 процента. Алексей Николаевич радовался. Но недолго. К концу 1967 года наступил резкий спад в настроении. Николай Николаевич поинтересовался состоянием здоровья, но премьер глухо произнес, стоя у окна: «Наверное, мне пора уходить отсюда». – «Вы сказали уходить?» – удивился Месяцев. – «Экономическая реформа дальше не пойдет, она обречена. Принято решение Политбюро о том, чтобы почти вся прибыль предприятий, в том числе и сверхплановая, изымалась «в порядке исключения» в госбюджет. Наговорил, наобещал, что реформа – это путь экономического развития путем стимулирования инициативы и заинтересованности трудящихся в результатах своего труда. А на деле – болтовня…»
Люди на партийном верху, упивавшиеся своей властью, толковую социалистическую модернизацию поставили на тормозные колодки, предоставив спасать экономику от стагнации будущим безответственным перестройщикам.
Косыгина возмущало появление все новых привилегий для номенклатуры, вседозволенность и коррупция в разных эшелонах власти, растущие под воздействием искусственно выращиваемых уродств «культика» Брежнева, отрыв руководителей партии от рядовых ее членов, от народа. Он не только осознавал всю пагубность этих явлений, но и давал понять, что выход из создавшегося положения – смена дряхлеющего руководства, к которому причислял и себя без всякого стеснения, новыми, молодыми людьми, твердо стоящими на марксистско-ленинских позициях, но выражающими новые идеи.
* Была и последняя встреча с Леонидом Ильичем, которого Месяцев знал с 50-х годов. Это был уже не тот Леонид Ильич – открытый, искренний, сопереживающий, решительный, в кресле восседало монументальное, холодное, цедящее слова величие. И хотя он назвал давнего товарища «Коля», теплоты не было. «Ты ведь знаешь мое отношение к тебе. Оно всегда было добрым. Но сейчас сложилась такая ситуация, что тебе надо поехать послом в Австралию. Это не мое личное решение – это мнение Политбюро… Поедешь года на два, а там мы тебя вернем обратно; вот тебе мой личный код для шифротелеграмм – в случае надобности телеграфь…» Слова означали доверительность, а выражение лица было холодным, мстительным.
Попрощался я с Леонидом Ильичем, – говорит Месяцев, – и ушел от человека, превращающего самого себя и превращаемого другими в монумент.

* «Вырубленное поколение»
Ариадниной нитью в «лабиринте» Николая Месяцева стала его исповедь от лица первого послеоктябрьского поколения. Он имеет все основания говорить «от лица». Его жизненный путь тесно связан с различными сферами общественной практики: комсомольской, военной, контрразведывательной, дипломатической, партийной, дипломатической, государственной, научной. Не в малой мере он отражает судьбы первых детей революции, которые учились в годы ликбеза и рабфаков, взрослели на подъеме пятилеток, мужали в Отечественную войну. Затем вместе с оставшимися в живых отцами и матерями вытаскивали страну из неимоверной послевоенной разрухи. К 50-м это поколение 30-летних окончательно сформировалось и было готово к большим делам… Своих сверстников Месяцев называет поколением победителей, обладающим свободой мысли и действия. Оно сделалось становым хребтом нравственности народа.
Осмысляя свою жизнь, такую типичную и необыкновенную, полную героизма и драматизма, ветеран, вступавший еще в партию большевиков, ищет ответы на самый трудный вопрос: что с нами, наследниками революции, произошло, и как теперь выходить из лабиринта, где гнездятся уже новые минотавры?
Восстанавливая картины политического ландшафта на рубеже 70-х, Николай Николаевич с неизбежностью приходит к одному заключению: «Через нас перешагнули».
– Сначала война вырубила мое поколение. А тут старшие товарищи «взялись за топоры». Когда Брежнев, Суслов, Кириленко, Устинов, Тихонов, Черненко и иже с ними увидели и поняли, что молодые, даже находясь в положении загнанных, все же переросли их и в знаниях, и в опыте, а потому в состоянии дать новый здоровый импульс развитию страны, то они, обладая несравненным опытом в политических играх, прибегли к известному иезуитскому приему: отправили большинство из них на укрепление «дипломатического фронта» – подальше от Родины, от народа…
Перед мысленным взором проходит целая плеяда перспективных политиков. Первым убрали с поста секретаря Московского горкома Николая Егорычева после его критического выступления на Пленуме ЦК. Затем сняли Владимира Семичастного с должности председателя КГБ. После были освобождены зав. отделом ЦК Владимир Степаков, лидер ленинградских коммунистов Василий Толстиков, украинский секретарь Василий Дрозденко, Николай Родионов из Челябинска, Каюм Муртазаев из Бухары, Георгий Тер-Газарянц из Армении, Дмитрий Горюнов – гендиректор ТАСС, Рафик Нишанов – секретарь ЦК из Узбекистана… Позже вывели из состава Политбюро Александра Шелепина… Кого в глубинку, кого в дипссылки. Казалось, все последние силы «стареющие вожди» отдают не управлению государством, а разработкам комбинаций по отставкам. Можно понять жестокий эгоизм политических хищников в буржуазном обществе. Но абсурдно исповедовать коммунистическую веру, то и дело произносить с трибуны слова о служении великим целям, о товариществе, преемственности, единстве и тут же приступать к злобной «вырубке» всего живого, что стоит за этими понятиями.
* – Ходили упорные слухи о «заговоре молодых».
– Чушь! Никакого заговора не было. Слухи сочинялись там, где готовились решения о снятии с постов. Вслед за инсинуациями устраивались инсценировки. Встречаются, скажем, два освобожденных товарища – Николай Месяцев и Владимир Семичастный, делятся горькими новостями. Семичастный волнуется, подходит к окну и замечает: «Смотри, моя бывшая служба приехала, прослушивают наш с тобой разговор…» – «Они давно уже нас прослушивают, только ты в это не верил». Наша честность, порядочность, дисциплинированность были порукой бесконфликтности для «старых вождей». А вот люди из их окружения уже утратили эти качества, если их имели. Безнравственность, как зараза, ползла по стране, поражая руководителей разного ранга… Не скрою, если бы у представителей моего поколения было бы стремление взять власть, то оно породило бы мужество для того, чтобы вполне демократическим способом сместить «старых вождей» на второстепенные роли. Уверен, что наша страна не оказалась бы в таком плачевном состоянии…
При этом вспомнилось, когда Николай Николаевич с восторгом говорил о Косыгине, он посчитал нужным отметить: «Думаю, что трагедия Косыгина как политика состояла в том, что он многое видел, понимал, но не предпринимал решительных мер к тому, чтобы восстать против негативных, уродливых, чуждых социализму явлений, в том числе в верхних эшелонах власти».
В это зеркало надо было бы посмотреться и «молодым». А они занялись переживанием обид, ушли в себя, отошли в сторону. И тогда всплыло то, что и теперь не тонет. За властные рычаги схватились «архитекторы» и «прорабы», у которых хватило «способностей» и сил лишь развалить великую державу.
– Тогда, на пороге 80-х годов, – заключает Месяцев, – мы, молодые, не могли предвидеть всех пагубных последствий того, что уже начинало давать о себе знать. Не было оснований думать и о том, что процесс стагнации общества пойдет такими быстрыми темпами. Может быть – и наверняка! – мы были бы решительнее в своих суждениях, и особенно в действиях, если бы могли предвидеть нынешнюю реальность".
Subscribe

Featured Posts from This Сommunity

  • Филипп Бобков про Шелепина

    Шелепин неплохо проявил себя как комсомольский руководитель... Кандидатура Шелепина ни у кого особых сомнений не вызывала: умный, способный,…

  • Презанятное интервью Джорджа Блейка, 2006 год

    Нарыл презанятное интервью Джорджа Блейка "Красной звезде" в 2006 году. Избранные фрагменты для соо. - Одна из загадок Второй мировой войны –…

promo new_rabochy 09:29, вчера 39
Buy for 10 tokens
Ленинград. Васильевский остров. 1983 г. Как известно, в бытность Юрия Андропова руководителем СССР завелись в стране строгие порядки. То прогульщиков в кинотеатрах ловили, то растрепали хлопковую «мафию» в Узбекистане, то разоблачали милиционеров — оборотней в погонах.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments