smeshinka01 wrote in new_rabochy

Categories:

О сверхэксплуатации человеческого труда в РФ

Главным «объектом налогообложения» и эксплуатации в России является труд людей, а вовсе не нефть. С макроэкономической точки зрения мы те же самые «крестьяне в сталинском колхозе» (только очень большом, на всю страну), получаем за труд «по минимуму», платим «по максимуму».

Рост цен в наших условиях — это абсолютно логичное и закономерное следствие проводимой политики сверхэксплуатации человеческого труда в РФ. Сейчас у российского работника «покупают» его труд по ценам «гораздо более низким по сравнению с мировыми», а продают нам товары «по заметно более высоким ценам», как в «абсолютных цифрах», так и «относительно к нашим доходам»...


Большие деньги при плохой еде

Власть распространяет на всю страну модель «сталинских колхозов»: народ должен нищать и помалкивать

Росстат поделился официальной информацией о росте цен — годовой показатель инфляции по состоянию на март можно оценить на уровне 5,8% год к году. Это много, но не катастрофично, в России и не такое видали.

Однако быстрее всего растут цены на еду, что чрезвычайно раздражает людей. Больше половины россиян называют подорожание продуктов основной проблемой. И дело здесь не только в том, что по итогам февраля продовольственная инфляция в России достигла 7,7% (рекорд с 2015 года).

Люди очень много тратят на еду в принципе.

По расчетам РАНХиГС, расходы на продукты питания «съедают» 38,16% семейного бюджета. Это тоже рекорд с 2010 года, когда еда обходилась людям в 38,5% от бюджета.

Напомню, это средний показатель, на самом деле множество семей тратит на еду больше половины своих денег.

Ну а что бы вы хотели, пожимает плечами начальство, кризис, понимаешь, он во всем мире кризис. В России еще ничего, вы на Африку посмотрите, в Южном Судане тарелка риса с бобами стоит полторы дневных зарплаты. Или вон нефтяная сверхдержава Нигерия, которая из-за темпов роста цен попала в список «горячих точек по продовольствию», составленный Bloomberg (вместе с Индией, Турцией, Бразилией и Россией, кстати).

Все под контролем, напоминают власти, вот вам мониторинг цен, вот соглашения об ограничении их роста, вот пошлины на экспорт зерна. Если кто-то не согласен — в Госдуме уже написан законопроект, угрожающий за «фейки о росте цен на еду» тюремными сроками.

Ну а «список Bloomberg», обещающий народные волнения в случае нехватки еды, это вообще ерунда, отмахивается начальство, чего-чего, а дефицита продуктов у нас не будет. Вот и заместитель министра промышленности и торговли, общаясь с комитетом Госдумы по аграрным вопросам, сказал, что повышение цен «придется поступательно принимать», чтобы «не остаться без товаров на полках»...

Большие деньги на плохой еде

Тут что-то не так, скажет независимый наблюдатель, знакомый с основами экономической теории. Дело в том, что рост цен — на 5–10–15% (а по каким-то позициям отечественных товаров и на 50% и на 100) происходит на фоне падения доходов. Откуда у людей деньги, чтобы платить за свой обед больше? Даже официально сокращение реальных доходов людей по итогам 2020 года составило 3–4% (на самом деле больше), но цены и не думают «подстраиваться под спрос». Наоборот, они ведут себя так, как будто денег у людей больше с каждым днем.

Нет, «все так», возразят макроэкономисты. Феномен, когда цены вместо того, чтобы «подстроиться» под упавшие доходы, начинают расти, давно и хорошо известен. Действительно, в случае «кризисного» (то есть краткосрочного) падения доходов потребителей производители действительно могут снизить цены, чтобы не потерять своих лояльных потребителей и свою долю рынка. Но когда падение доходов людей на самом деле представляет собой долгосрочный тренд, производители ведут себя иначе.

Просто, рассуждая о росте цен, мы забываем, что ценники не переписывают себя сами. Их переписывают даже не магазины, а в первую очередь производители продуктов, для которых ситуация с падением доходов людей и ростом доли расходов на еду выглядит как сказочный подарок судьбы. Как это работает? Если доходы потребителей устойчиво снижаются, люди начинают искать и покупать продукты «подешевле». Но с точки зрения производителей, это выглядит как рост спроса на «дешевые (низкокачественные) продукты». А как производитель реагирует на «рост спроса»?

Правильно, повышает цены! Его задача ведь не просто «продать», а обеспечить максимум прибыли при минимальных издержках.

Если доходы людей падают и будут падать, инвестировать в расширение производства, повышение качества и борьбу за долю рынка просто глупо. Отечественному аграрию проще и быстрее заработать все что можно, повышая цены и отказываясь от производства нерентабельной продукции.

Что же касается условно «дорогих «высококачественных продуктов», отечественный производитель рассуждает так — для «богатого покупателя» расходы на еду в общей сумме его расходов невелики, он и не заметит прибавки к ценнику. В этой ситуации на рынке не остается места для «средних продуктов» — а «дорогие» и «дешевые» растут в цене.

Самое дешевое будущее

А как же рассуждения о том, что «кризис преодолен» и «доходы будут расти»? Никак. В шлепанье языком насчет «роста» большой бизнес не верит, и доказывает это не словом, а делом. Отличный пример — фантастически успешное IPO российского ритейлера Fix Price — на Лондонской бирже компанию оценили в $8,3 млрд, то есть 35 годовых прибылей (для сравнения — такой гигант российского ритейла, как Х5, «стоит» 33 своих годовых прибыли).

«Деньги» — два миллиарда долларов, которые Fix Price дали самые что ни на есть «глобальные инвесторы», вроде Qatar Investment Authority, четко сказали, как именно будет выглядеть потребительское поведение россиян в ближайшие годы. Так вот и будет — вместо «шопингов по сезону» — стандартный ассортимент ширпотреба в ценовом интервале от доллара до четырех. Не «актуальные бренды», а просто «обычную вещь за минимальную цену». Что-то взять в руки, что-то натянуть на ноги, что-то положить на стол. Что подешевле.

Фото: Сергей Коньков / ТАСС

Общий оборот розничной торговли в России упал на 4,1% в прошлом году, зато выручка Fix Price увеличилась на 33%, до 190 млрд рублей. На столько же выросла чистая прибыль, составившая 17,6 млрд рублей. Отличные результаты, которые, кстати, доказывают, что

большой ритейл в РФ никак не заинтересован в росте доходов людей — ему это вообще безразлично, он успешно заработает на бедных еще легче, чем на богатых.

Вообще-то следующим этапом должно стать появление магазинов вроде Fix Price, но уже продуктовых — со стандартным ассортиментом еды по «условно-минимальным» ценам. Или уже по карточкам.

Настоящие приоритеты

Но и «продуктовых карточек», о которых периодически поднимается разговор, в РФ тоже не будет. Потому что ситуация, когда людям в прямом смысле слова приходится «работать за еду», полностью устраивает власти. Об этом, конечно, не говорят с высоких трибун, но в таких вещах дела важнее слов.

А дела здесь таковы.

Вот как с точки зрения российских производителей еды сейчас наступило время ураганных возможностей обогащения, так и с точки зрения власти сейчас время торжества ее долгосрочной экономической политики.

Дело в том, что рост цен в наших условиях — это абсолютно логичное и закономерное следствие проводимой политики сверхэксплуатации человеческого труда в РФ. У нас принято говорить, что главным источником доходов власти является экспорт углеводородов. Но это не совсем так. На макроуровне главным «объектом налогообложения» и эксплуатации в России является труд людей, а вовсе не нефть.

Просто все это работает чуть сложнее. История с «импортозамещением», которым так фанатично увлечены власти, есть элемент экономической политики, направленной на ограничение предложения на рынке продовольствия. А раз предложение сокращается, вы получаете рост цен, по-другому не бывает.

Но чем выше цены, тем большую долю ваших расходов «съедают» продукты, и тем сильнее сокращается спрос на «все-что-не-еда», в первую очередь — на потребительский импорт. По итогам 2020 года доля импорта во внутреннем спросе упала до 15%. А чем меньше спроса на импорт, тем больше валютной выручки остается в руках властей.

Больше того, власти «заставили» людей работать «за дорогую еду», в полном согласии с агропромышленной олигархией, в руках которой находится основной объем производства продуктов. Это ведь все тот самый «красный пояс», который в 90-е голосовал за губернаторов-«коммунистов», а теперь составляет совершенно лояльную электоральную опору власти — у местных агроолигархов все сказочно, ведь экспорт продовольствия растет.

В 2020 году вывезли продовольствия на 30,7 млрд долларов, это, конечно, «не нефть», но кое-что. Окажись эти продукты на внутреннем рынке, мы получили бы падение цен и — естественно — рост спроса на потребительский импорт, за счет увеличения у людей объема свободных средств. Но это совершенно не соответствует интересам власти. Ее интересы такие — работайте задешево, покупайте задорого.

Это ведь, кстати, очень давняя политика, придуманная вовсе не нынешними министрами-капиталистами, а их дедушками, сталинскими «индустриализаторами».

Сталинское ценообразование

Экономист Джон Мейнард Кейнс, хорошо знавший нашу страну, в книге «Впечатления о Советской России. Должно ли государство управлять экономикой» так объяснял фундамент экономической политики большевиков:

«Официальные методы эксплуатации крестьян заключаются не столько в налогообложении, <…> сколько в политике цен. Монополия над импортом и экспортом, фактический контроль над промышленной продукцией позволяют властям поддерживать цены на уровне, крайне неблагоприятном для крестьянства. У него закупают зерно по ценам, гораздо более низким по сравнению с мировыми, а продают крестьянам текстиль и другие промышленные товары по заметно более высоким ценам; разница между ними составляет фонд, из которого можно обеспечить сверхвысокие цены, равно как и покрыть общие издержки неэффективного производства и распределения. Таким образом, реальные доходы русских крестьян составляют чуть более половины того, какими они должны быть».

Что здесь изменилось за 90 лет? Можно сказать, что сейчас у российского работника «покупают» его труд по ценам «гораздо более низким по сравнению с мировыми», а продают нам товары «по заметно более высоким ценам», как в «абсолютных цифрах», так и «относительно к нашим доходам».

Суть текущей экономической политики и заключается в том, чтобы заставить людей «платить больше» за товары «отечественного производителя», а цель такой политики в данном случае — обеспечить сверхприбыли и сверхпотребление 10 000 правящих семей.

Это называется rent-scarping, манипулирование экономической политикой государства в интересах отдельных лиц.

И, надо сказать, манипулирует начальство экономикой виртуозно, причем на всех уровнях. Даже самый маленький начальник в отдаленном муниципалитете находит механизм, с помощью которого превращает ваши деньги в свои, причем полностью в рамках существующих законов и практик. При этом надо понимать, что низкий уровень зарплат в целом позволяет власти не слишком тратиться на людей, которых она нанимает сама. Как пишет «Вестник Института экономики РАН» (№ 1, 2021) в исследовании «Бедность в России: методология измерения и международные сравнения»:

«Главным фактором, способствующим сохранению довольно значительных масштабов бедности, является низкая оплата труда, особенно в организациях и на предприятиях государственного и муниципального сектора — это без малого 40% общего числа занятых. Доля работников, получающих менее одного МРОТ, на государственных и муниципальных предприятиях в 4 раза больше, чем на предприятиях негосударственной формы собственности».
Поэтому никакого «роста доходов», который расширил бы спрос внутри страны, начальники не допустят.

А расширение экспорта позволяет аграриям чувствовать себя превосходно. В этом смысле мы вполне вернулись в начало прошлого века — как по значению сырьевого и аграрного экспорта в экономике страны, так и по уровню социального расслоения.

Так что с макроэкономической точки зрения мы те же самые «крестьяне в сталинском колхозе» (только очень большом, на всю страну), получаем за труд «по минимуму», платим «по максимуму». Правда, нам разрешена экономическая «самозанятость», всякие халтуры и подработки — ну так и сталинскому колхознику был разрешен участок, яблоня, коза. 

Но за все это надо было платить. Вот мы и платим. И будем платить еще больше. 

Дмитрий Прокофьев, «Новая газета».

Buy for 10 tokens
"Я способствовал энергично и активно... выдвижению Михаила Сергеевича Горбачева. Он об этом знает хорошо. Это, пожалуй, моя самая большая кадровая ошибка" (свидетельские показания по делу КПСС в Конституционном суде РФ, 1992 год). "Михаил Сергеевич такой президент, который хочет войти в историю…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.