Мит Сколов (mskolov) wrote in new_rabochy,
Мит Сколов
mskolov
new_rabochy

Category:

Несгибаемый Вождь (продолжение)

(Из статьи 2017 г. Ольги Эдельман, ведущего специалиста Государственного архива РФ.)

22-го и 24 января 1928 года в эмигрантской газете «Дни», выходившей в Париже под редакцией Александра Керенского, появилась статья некого Семена Верещака (его принято считать эсером) о том, как он сидел вместе со Сталиным, Орджоникидзе и другими революционерами в бакинской тюрьме. О Сталине Верещак отзывался разнообразно, но наряду с прочим характеризовал его как выдающегося марксиста, не выпускавшего из рук книги. «Марксизм был его стихией, в нем он был непобедим. [...] Вообще же в Закавказье Коба слыл как второй Ленин. Он считался “лучшим знатоком марксизма”». Самым ярким эпизодом в тексте был следующий:

«Когда в 1909 году, на первый день Пасхи, 1-я рота Сальянского полка пропускала через строй, избивая весь политический корпус, Коба шел, не сгибая головы, под ударами прикладов, с книжкой в руках».

В своей статье Верещак писал:

«Развит был Коба крайне односторонне, был лишен общих принципов, достаточной общеобразовательной подготовки. По натуре своей всегда был малокультурным, грубым человеком. Все это в нем сплеталось с особенно выработанной хитростью, за которой и самый проницательный человек сначала не мог бы заметить остальных скрывающихся черт. Его внешность на свежего человека производила тоже плохое впечатление. Коба и это учитывал. Он никогда не выступал открыто на массовых собраниях, как предпочитает не выступать и теперь».

«Внешность Кобы и его полемическая грубость делали его выступления всегда неприятными. Его речи были лишены остроумия и носили форму сухого изложения».

Верещак сообщил, что еще в семинарии Коба вел социал-демократический кружок семинаристов, «за что бы исключен», вслед за ним были исключены все участники кружка, как выяснилось, по доносу самого Кобы ректору семинарии. «Этого поступка он в объяснениях с товарищами не отрицал. Оправдывал он его тем, что все уволенные, потеряв право быть священниками, станут хорошими революционерами».

«В Закавказье, ввиду специфической деятельности, большевики конспирировали больше, чем даже эсеры, и давали большой процент всевозможных шантажистов, провокаторов и предателей. Проваливали не только свои, но и чужие организации. Меньшевики боялись большевиков больше, чем полиции».

Кобу Верещак характеризует как наиболее способного и активного из закавказских большевиков, при том что вообще «видных фигур в литературном, политическом и общественном отношении большевики в Закавказье не имели» («Джугашвили, Шаумян, Джапаридзе, Махарадзе – вот и все»). Коба был среди них «головой и душой».

«В организации фальшивомонетчиков, сбывавших фальшивые пятьсотрублевки, в громких ограблениях казначейских касс чувствовалась рука Кобы. Но никогда он по этим делам в судебном порядке не привлекался, хотя фальшивомонетчики и эксисты сидели вместе с ним. При этом он самым наглым образом громил эсеров за их террористическую и экспроприаторскую деятельность».

У большевиков в Грузии был Камо, осуществивший несколько громких экспроприаций, в том числе знаменитое ограбление почтового конвоя на Эриванской площади в Тифлисе в июне 1907 года. (Грузинские меньшевики усердно распространяли слухи об участии Кобы в экспроприации, что так и не нашло подтверждения; по-видимому, он не имел к «эксу» прямого отношения ни как участник, ни как организатор.)

/Прикольный момент:/ ...бандитские группы, по мере надобности выдававшие себя за революционеров, составляли большевикам мощнейшую конкуренцию.

Верещак-мемуарист выдает себя словами об «организации фальшивомонетчиков, сбывавших фальшивые пятьсотрублевки». Пятисотрублевые купюры – ничуть не фальшивые, а самые настоящие – были как раз взяты Камо при тифлисской экспроприации. Номера этих купюр были известны и немедленно сообщены русской полицией всем европейским банкам, потому у большевистской верхушки (Ленин, Красин) возникли серьезные сложности с реализацией этих купюр. При попытках их размена в банках разных городов Европы были арестованы несколько большевиков, в том числе Николай Семашко – история, ставшая известной благодаря европейским газетам. Говоря о фальшивых пятисотрублевках, Верещак выдает свою неосведомленность, он слыхал что-то об этой истории...

Об авторе первоисточниковых цитат: Полиция получила также агентурные сведения, что в Баку Верещак был членом партии анархистов-коммунистов (они особенно славились грабежами, налетами и экспроприациями). За бакинские прегрешения приговором Бакинского окружного суда от 18 декабря 1908 года Верещак был осужден на два года крепостного заключения. ...В июне на I Всероссийском съезде советов рабочих и солдатских депутатов был избран членом ВЦИК (председателем ВЦИК был грузинский меньшевик Николай Чхеидзе). В феврале 1918 года Верещак сделался комендантом Тифлиса и председателем штаба по охране города, затем, в 1921 году, с приходом советских войск эмигрировал вместе с членами грузинского меньшевистского правительства. Впоследствии жил в Праге и, как мы видим, сотрудничал в эмигрантских изданиях.

***
Ещё момент про Баиловскую тюрьму: Между политическим и уголовным корпусом существовала калитка, разделявшая их дворы, но днем так же открытая. Арестанты делились на уголовных, политических и занимавших промежуточное положение анархистов, налетчиков с претензией на политическую борьбу. Уголовные не прочь были внутри тюрьмы пограбить политиков, но за них заступились налетчики, а эти молодые грузины были таковы, что и уголовные их побаивались.

Внутри тюрьмы происходило все что угодно, включая убийства. Член боевой большевистской группы Алексей Рогов с гордостью описал расправу над неким Вадивасовым, обвиненным подпольщиками в сотрудничестве с полицией и зарезанным прямо в камере Роговым и людьми из его группы.

Политические узники делились на фракции, самыми крупными были меньшевики, большевики и эсеры, в соответствии с этим распределялись по камерам. Обитатели тюрьмы были заняты непрерывными политическими диспутами, а режим пропуска в тюрьму посетителей был таков, что позволял поддерживать постоянные контакты с товарищами на воле, передавать написанные письма и статьи. Камера № 3 была большевистской, там сидели Джугашвили и Орджоникидзе. Большевиков было достаточно много, а «связь с городом настолько живая, что политические обитатели тюрьмы имеют свой Бакинский (тюремный) комитет РСДРП на правах районного».

***
В воспоминаниях Сакварелидзе, помещенных в «Коммунисте» в 1935 году, можно заметить неявную полемику с Верещаком. Сакварелидзе повторил один эпизод из бесконечных тюремных теоретических дискуссий, приведенный в фельетоне Демьяна Бедного, но изложил его иначе, нежели Верещак. Верещак поведал о бурной дискуссии по аграрному вопросу с участием Кобы, «когда его сотоварищ Серго Орджоникидзе [...] в заключение хватил по физиономии содокладчика эсера Илью Карцевадзе, за что был жестоко эсерами избит». У Сакварелидзе несомненно тот же эпизод выглядит не столь примитивно брутальным. В его изложении, часть эсеров демонстративно ушла с собрания, заявив, что они не были предупреждены и не подготовились к диспуту:

«В связи с этим отношения до того обострились, что одному из эсеровских лидеров И. Карцевадзе Серго Орджоникидзе дал пощечину. Потерпевший вполне серьезно вызвал на дуэль Серго Орджоникидзе. Впоследствии из-за этого тюремная фракция эсеров исключила из своего состава И. Карцевадзе как сторонника дуэли и тем самым нарушителя социалистических принципов».

В обоих текстах речь идет об Орджоникидзе, давшем пощечину Карцевадзе (что правдоподобно, Орджоникидзе и позднее, находясь у власти, отличался несдержанностью, ЦК случалось разбираться со случаями его рукоприкладства), но если у Верещака следует избиение его эсерами, то Сакварелидзе описывает конфликт этических принципов в связи с вызовом на дуэль.

Эдельман пишет, что текст Верещака следует воспринимать критически, но он: интересен тем, что появился первым в череде воспоминаний грузинских меньшевиков (к которым Верещак в конце концов примкнул), касавшихся советского диктатора. Следующей была книга друга детства Сосо Джугашвили и его товарища по семинарии Иосифа Иремашвили «Сталин и трагедия Грузии», изданная в 1932 году в Берлине на немецком языке; позднее вышли воспоминания Григория Уратадзе, Ноя Жордания, Ражден Арсенидзе.

Воспоминания Верещака были опубликованы раньше прочих, когда Сталин еще не сделался всесильным диктатором, но уже по ним видно, какой болезненной проблемой стала его фигура для бывших соперников, сперва одержавших над ним верх и в 1907 году вовсе вытеснивших Кобу из Грузии, но, в конце концов, оказавшихся проигравшими, потерявшими все изгнанниками...

Им всем нравилось говорить об ограниченности и грубости Кобы, отсутствии у него ораторского таланта, а также рассуждать о совершенной непригодности Кобы на роль лидера.

Иремашвили писал о его непомерных амбициях и властолюбии, Уратадзе – о ледяной бесстрастности, Арсенидзе говорил про «что-то ненормальное, что-то странное, не укладывающееся в обычные рамки». Иремашвили уверял, что Коба руководил всеми боевиками и стоял за всеми налетами в Грузии; Арсенидзе, напротив, считал невозможным личное участие Кобы в тифлисской экспроприации и так далее. Верещак разнообразил сталиниану сообщениями об изготовлении фальшивых пятисотрублевок, хождении сквозь строй или совсем уже анекдотической историей о том, как раз в неделю в тюрьме готовился кавказский мясной соус, раздавальщик с длинной ложкой владел искусством черпать кому мясо, кому пустой соус, причем будто бы Коба всегда получал мясо и еще добавку. «Я ясно помню и сейчас еженедельно повторявшуюся картинку: котел с остатками соуса [...] и лицо Кобы, тянущееся к котлу, и его вечное: “Староста, мне, пожалуйста, побольше мяса”».

Цитирование Верещака в советских газетах, особенно в «Правде», породило странную коллизию: в официальную сталиниану рассказ об избиении Сталина не вошел, но и опровергнут не был. Когда в конце 1940-х – начале 1950-х в Центральный партийный архив Института Маркса–Энгельса–Ленина–Сталина (ИМЭЛС) пришли несколько писем от граждан, вспоминавших ту давнюю публикацию и удивлявшихся, почему не находят рассказа об этом подвиге вождя в его краткой биографии, сотрудники были в явном затруднении.

В ноябре 1947 года Галуст Искендерян (сведений о нем не имеется) прислал письмо, которое просил напечатать в «Литературной газете». Он писал, что, читая в дни торжеств по случаю 30-летия Октября краткую биографию Сталина, не нашел там ожидаемого им эпизода, который пересказал по памяти. Он считал общеизвестным, что в царских тюрьмах в дни церковных праздников политических заключенных гоняли сквозь строй, избивая палками и прикладами. Искендерян утверждал, что будто бы в 1920 году разговаривал с неким «стариком-тюремщиком» из Баиловской тюрьмы, фамилии которого не помнит, и тот рассказал следующее:

«В одном из царских праздников решила тюремная администрация наказать политзаключенных. [...] В их числе был и тов. Сталин. Когда другие заключенные старались быстро и бегом проходить и старались отклоняться от ударов, тов. Сталин держал в руках какую-то открытую книгу (вероятно, “Коммунистический манифест” Маркса-Энгельса), читал книгу, голову держал высоко, не уклонялся от ударов, медленно прошел с одного конца до другого».

Завершал свое письмо Искендерян заявлением, что «так как свидетелей моего разговора с тюремщиком и самого тюремщика нет в живых, то достоверность моего сообщения может утвердить только сам тов. Сталин».

***
Ещё пара интересных моментов:
* Эдельман относит начало "широкого прославления Сталина в печати" к 33-34 гг.
* Пишет: грубоватая ирония стала своего рода сталинским фирменным стилем.

Источник: https://www.nlobooks.ru/magazines/neprikosnovennyy_zapas/112_nz_2_2017/article/12540/
Subscribe

Featured Posts from This Сommunity

  • К памяти Вождя. Бакинский период

    От меня: сейчас читаешь и хрен поймешь, где правда, а где нет. Но врут пишут, конечно, занимательно. «Как и любая революция, Октябрьская…

  • Сталин - святой

    Всё никак не оставляют меня эти мысли, и я к ним нет-нет, да возвращаюсь. К тематике репрессий, 1937 года - и нашего будущего. Что ставят в укор…

  • Сталинские репрессии, Синяя Ворона и Балаев

    После прошлого поста про Балаева узнал, что я, оказывается, упустил из виду очень большой пласт дискуссий, который у них там всех между собой был.…

promo new_rabochy 10:10, wednesday 163
Buy for 10 tokens
Так как, так получается, что мне доводится довольно-таки часто с ними общаться, у меня уже, кажется, в достаточной форме начало складываться представление о том, как они вообще мыслят. Понимание того, что именно приводит их к троцкистским ошибкам. Что само по себе, кажется, заслуживает того, чтобы…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments