vasiliev_vladim wrote in new_rabochy

Categories:

О постановке сценария бонапартизма в современной России

https://www.superprof.fr/ressources/wp-content/uploads/2008/04/droites-francaises-histoire.jpg
https://www.superprof.fr/ressources/wp-content/uploads/2008/04/droites-francaises-histoire.jpg

Сформулирована гипотеза о постановочном характере воспроизводства в России со времён «Перестройки» исторически прецедентного «сценария» феноменологии возникновения и последующего функционирования «буржуазной монархии, пародирующей реставрацию Империи», имевшей место во Франции в третьей четверти 19-го века.

Представлена политическая логика и классовые условия совершения бонапартистского переворота во Франции, в результате которого возникла «буржуазная монархия, пародирующая реставрацию Империи».

Резюмированы специфическое тождество и различие между мелкой буржуазией и люмпен-пролетариатом, включая то, что люмпен-пролетариат не является общественным классом, во-первых, не может организоваться в класс для себя в ещё большей мере, чем мелкая буржуазия, во-вторых, которая, в отличие от люмпен-пролетариата, является специфически переходным «классом», в-третьих.

Предпосылки понимания происходящего в современной России.

Необходимой предпосылкой понимания происходившего и происходящего в РФ со времён перелома в «Перестройке» (1988-1989), является не только всё то, что уже рассмотрено в статьях автора о России-СССР-РФ как государстве-химере, о финансовом капитале, симулякрах, Новом мiровом порядке глобальной классовой диктатуры финансово-капиталистического «Интернационала» и глобальной гражданской войне.

Необходимой предпосылкой понимания происходившего и происходящего в РФ со времён перелома в «Перестройке» (1988-1989), является также и понимание той классово обусловленной политической логики, согласно которой развёртывались и доныне феноменологически развёртываются все процессы «реформирования России» и её «вставания с колен».

Беспрецедентна ли эта, имманентно присущая России, политическая логика в истории буржуазного общества? 

Отнюдь, эта #политическая_логика имеет, как минимум, один, но классический #исторический_прецедент.

Более того, эпоха тотального господства симулякров обусловливает более-менее сознательную идеологическую и политически-практическую постановку (театральное по своему характеру воспроизводство) этого прецедента в Росси как на театре.

Не вдаваясь сейчас в специфические отличия действительных процессов, происходивших и происходящих в России, можно утверждать, что, как минимум, с точки зрения «сценария» в России осуществлялась и осуществляется постановка исторической драмы Франции во времена Луи-Филиппа Бонапарта, начиная с 1848 года и по 1871-ый год включительно.

С этой «сценарной» точки зрения период с 1988-1989 года и по 3-4 октября 1993 года в России является аналогом периода с 1848-го по 2 («18 брюмера») декабря 1851 года во Франции — это период перехода от «буржуазной парламентской республики» к «буржуазной монархии», являющейся «пародией реставрации Империи».

Во Франции этот период начался, по классово точной оценке Маркса, с «политической контрреволюции», «политического контрреволюционного переворота», движущей силой которого было #бывшее_крестьянство, этим самым завершившее процесс своего превращения частично в мелкую буржуазию, а частично — в #люмпен_пролетариат, но бенефициаром — #крупная_буржуазия вообще и #финансовая_аристократия, в особенности.

Этот #политический_переворот во Франции не изменил, да и не мог изменить, буржуазную форму Франции как особого социума, но изменил только институционально-политическую форму, институционально-политическую организацию Франции как особой нации.

Политическая логика событий бонапартистского переворота во Франции.

Политическую логику как последовательность развёртывания политически значимых событий этого «перехода» от парламентской республики к «буржуазной монархии», являющейся «пародией реставрации Империи», Маркс в «18 брюмера Луи Бонапарта» разбивает на «три периода».

«Первый период» — это период «от 24 февраля до 4 мая 1848 года. Февральский период. Пролог. Комедия всеобщего братания».

«Второй период» — «период учреждения республики и Учредительного национального собрания», в котором Маркс выделяет «три подпериода»: «От 4 мая до 25 июня 1848 года. Борьба всех классов против пролетариата. Поражение пролетариата в июньские дни. …От 25 июня до 10 декабря 1848 года. Диктатура чистых буржуазных республиканцев. Выработка конституции. Объявление Парижа на осадном положении. Устранение буржуазной диктатуры избранием Бонапарта в президенты 10 декабря. …От 20 декабря 1848 до 28 мая 1849 года. Борьба Учредительного собрания с Бонапартом и с соединившейся с ним партией порядка. Гибель Учредительного собрания. Поражение республиканской буржуазии».

И наконец «Третий период» — «период конституционной республики и Законодательного национального собрания». В этом «третьем периоде» Маркс выделяет следующие «подпериоды»: «От 28 мая 1849 до 13 июня 1849 года. Борьба мелкой буржуазии с буржуазией и Бонапартом. Поражение мелкобуржуазной демократии. …От 13 июня 1849 до 31 мая 1850 года. Парламентская диктатура партии порядка. Последняя завершает свое господство отменой всеобщего избирательного права, но теряет парламентское министерство. …От 31 мая 1850 до 2 декабря 1851 года. Борьба между парламентской буржуазией и Бонапартом». 

И вот этот «третий период» политической кульминации и завершения всего этого перехода к «буржуазной монархии», являющейся «пародией на Империю», Маркс детализирует так:

«a) От 31 мая 1850 до 12 января 1851 года. Парламент теряет главное командование армией. b) От 12 января до 11 апреля 1851 года. Парламент терпит поражение в своих попытках снова подчинить себе административную власть. Партия порядка теряет самостоятельное парламентское большинство. Ее коалиция с республиканцами и Горой. c) От 11 апреля до 9 октября 1851 года. Попытки пересмотра, слияния, продления полномочий. Партия порядка разлагается на свои отдельные составные части. Окончательный разрыв буржуазного парламента и буржуазной прессы с массой буржуазии». 

Наконец, результирующий всю это политическую логику политический «финал», то есть подпериод «d» третьего подпериода «Третьего периода» всего «перехода» (всей «трансформации», как говорят сейчас), таков:

«От 9 октября до 2 декабря 1851 года. Открытый разрыв между парламентом и исполнительной властью. Парламент умирает, он пал, покинутый своим собственным классом, армией, всеми другими классами. Гибель парламентарного режима и [политического] господства буржуазии. Победа Бонапарта. Пародия реставрации Империи».

Весь последующий период существования и «эволюции» этой «пародии реставрации Империи» вплоть до учреждения Третьей Республики (сентябрь 1870), франко-германской войны и Парижской Коммуны (18.03 – 28.05.1871), капитуляции Франции перед конституировавшим самоё себя в этой войне Вторым Рейхом Германии – предмет множества других работ Маркса.

Общая характеристика феноменологии «буржуазной монархии» и последствий «пародии реставрации Империи» во Франции в третьей четверти 19-го века.

Этот период Маркс в ряде своих работ характеризует как период «государственного социализма» — не только «государственного социализма Бисмарка», но и «государственного социализма французской финансовой аристократии» — всей политики «буржуазной монархии, пародирующей реставрацию Империи», во главе с Луи-Филиппом Бонапартом.

Политическую логику этого периода осуществления этой «буржуазной монархии», «пародирующей реставрацию Империи», мы сейчас детально рассматривать не будем, оставив её для следующего раза, если в нём будет практическая нужда, ибо она (эта политическая логика) в целом и в своём политически результирующем финале, в особенности, понятна из предыдущего абзаца.

Только этот «#политически_результирующий_финал » нам ныне как раз и нужен, и пока вполне достаточен. 

С точки зрения «политической логики сценария», который на театре #Россия ставится как «#спектакль_реформирования_России_и_вставания_с_колен» с 4 октября 1993 года и по настоящее время есть «#сценарный_аналог » французской «буржуазной монархии, пародирующей реставрацию Империи» со 2.12.1851-го и до полной капитуляции Франции перед Германским Вторым Рейхом. 

Только не надо забывать также и о том, что эта полная и безоговорочная капитуляция Франции с выплатой беспрецедентной по тем временам контрибуции породила Первый Мiровой крах 1873 года и Первую Великую Депрессию 1874-1896 годов, лишь после Великой Депрессии 1930-1940 годов переименованную в Долгую Депрессию.

Собственно этими событиями 1870-1873-го годов был дан старт процессу становления финансового капитала органической целостностью, который посредством этих событий стал необратимым уже процессом превращения всех видов капитала в превращённые формы финансового капитала. 

Результаты этого глобального процесса политически и юридически были закреплены в 1945-ом году уже как свершившийся факт, а равно и как глобальное общественное условие воспроизводства общественных индивидов.

Вот теперь можно и нужно вернуться к Луи Бонапарту, что не только вообще, но и с точки зрения понимания происходящего последние три десятка лет в России, в особенности, предполагает адекватное понимание того, что есть люмпен-пролетариата, #мелкая_буржуазия, #финансовая_аристократия и «#буржуазная_монархия, пародирующая реставрацию Империи».

И именно в этих целях нет ничего лучше, чем обратиться к работе Маркса, написанной им в декабре 1851-го — марте 1852 годов, то есть к «18 брюмера Луи Бонапарта».

Далее будет достаточно много цитат, но они именно здесь и теперь более чем уместны.

Условия установления власти «царственного люмпен-пролетария» над буржуазией.

Самое избрание президентом Франции в 1848-ом Луи-Филиппа Бонапарта, как писал #Маркс, было реакцией «крестьян, которым пришлось нести издержки февральской революции, против других классов нации».

Это избрание Луи-Филиппа президентом представляло собой «реакцию деревни против города. Они встретили большое сочувствие в армии, которой республиканцы из «National» не доставили ни славы, ни прибавки к жалованью, среди крупной буржуазии, приветствовавшей Бонапарта как переходную ступень к монархии, среди пролетариев и мелких буржуа, приветствовавших его как кару за Кавеньяка».

«После того как они [французские крестьяне – В.В.] основали республику для буржуазии, прогнали с арены революционный пролетариат и на время заткнули рот демократической мелкой буржуазии, они сами были отстранены массой буржуазии, которая с полным правом завладела этой республикой как своей собственностью».

Крестьянство Франции того времени — это уже мелкая буржуазия, которая именно этим актом буржуазной политической контрреволюции завершила процесс инкорпорации крестьянства в самоё себя как в переходный, двойственный «класс», в действительности являющийся синкретичным (ещё не дошедшим в своём развитии до диалектически различимой противоположности интересов) «подклассом» одновременно и буржуазии, и пролетариата.

Мелкая буржуазия — отнюдь не совокупность деклассированных индивидуумов, но специфический подкласс одновременно и буржуазии, и пролетариата — переходный класс, как его квалифицирует Маркс, в точном смысле этого выражения «переходный класс». 

Этот специфический «переходный класс» исторически неотвратимо, хотя и постепенно становится либо пролетариатом, либо буржуазией, либо — люмпен-пролетариатом, выпадая из всякого общественного класса либо навсегда, что чаще всего и происходит, либо на какое-то время (до инкорпорации в какой-либо общественный класс).

Мелкая буржуазия никогда и нигде не была господствующим классом — она по своей переходной, двойственной классовой природе не может быть господствующим классом именно потому, что в силу присущего ей интереса не способна к организации в класс для себя, во-первых.

Почему мелкая буржуазия не способна к организации в класс для себя? 

Потому что #интерес всякого мелкого буржуа тождествен интересу всякого другого мелкого буржуа точно так же, как «интерес всякого волка как волка тождествен интересу его сородичей волков, хотя интерес всякого волка состоит в том, чтобы первым наброситься на добычу».

Маркс детально исследует этот вопрос в иных своих работах на примере «парцельного крестьянства» Франции, и именно в этих работах приходит к обоснованному выводу о принципиальной неспособности и невозможности для мелкой буржуазии организоваться в #класс_для_себя.

Как волки, для добывания своей добычи не только могут, и в определённых условиях вынуждены собираться в стаи, точно так же и мелкие буржуа могут и в определённых условиях и обстоятельствах вынуждены организовываться в стаи (кооперироваться).

Но материальной основой этой их кооперации всегда является и остаётся присущий им тождественный интерес. И это — во-вторых.

Далее, в-третьих, мелкая буржуазия порождает из себя среднюю и даже крупную буржуазию, но лишь при определённых общественных условиях буржуазной формы производства общественных индивидов, которая уже стала общей формой социальной организации производства особого (буржуазного) социума — нации.

Однако, в-четвёртых, произошедшая из мелкой буржуазии средняя и крупная #буржуазия, став таковой, уже не есть мелкая буржуазия, ибо она вышла из неё, перестав быть переходным, двойственным классом, а равно и став действительной органической частью класса буржуазии как такового, как целого в его существенном отличии от всех иных общественных классов.

Собственно буржуазия Франции того времени, согласно квалификации Маркса, имела две основные партии — роялистов (легитимистов) и орлеанистов.

«Одна часть её — крупные земельные собственники — господствовала во время Реставрации и была поэтому легитимистской. Другая часть — финансовые тузы и крупные промышленники — господствовала при Июльской монархии и была поэтому орлеанистской. Высшие чины армии, университета, церкви, адвокатуры, академии и прессы распределялись, хотя и в различной пропорции, между теми и другими. Обе эти части буржуазии нашли здесь в буржуазной республике, не носившей ни имени Бурбонов, ни имени Орлеанов, а имя Капитала, государственную форму, при которой они могли господствовать сообща».

Эта «#государственная_форма », носящая «имя Капитала», будучи институционально-политической формой «господства сообща» всех частей (всех партий) буржуазии, есть «#парламентская_республика ».

Что касается развития отношений Бонапарта с парламентом в условиях «парламентской республики», то «Бонапарт тем более явно сосредоточивал в своем лице всю исполнительную власть, и тем легче ему было использовать ее в своих целях, чем более его министры становились простыми статистами». «В ноябре 1849 г. Бонапарт довольствовался непарламентским министерством [= правительством — В.В.], в январе 1851 г. — внепарламентским, а 11 апреля он почувствовал себя достаточно сильным, чтобы образовать антипарламентское министерство…»

«В то время как министерство Бонапарта, — в условиях «парламентской республики», как отмечает Маркс, — отчасти являлось инициатором законов в духе партии порядка, отчасти еще усиливало жестокость применения этих законов на практике, — Бонапарт со своей стороны пытался приобрести популярность посредством детски-нелепых проектов… и намекая… на то, что лишь обстоятельства пока мешают [ему] раскрыть спрятанные… сокровища для французского народа. Сюда относится предложение повысить жалованье унтер-офицерам на четыре су в день и проект «ссудного банка чести» для рабочих. Денежные подачки и денежные ссуды — такова была перспектива, которой он рассчитывал соблазнить массы».

«Дарить и давать взаймы — в этом все финансовое искусство люмпен-пролетариата, знатного и незнатного [здесь и далее выделение полужирным курсивом в текстах Маркса сделано мною – В.В.]. Только эти пружины Бонапарт и умел пускать в ход. Никогда еще ни один претендент не спекулировал так пошло на пошлости толпы».

А кем был сам #Луи_Филипп_Бонапарт по своему происхождению и общественному существу? 

Этот Бонапарт, как это кратко резюмирует Маркс, — как раз и был «сын богемы, …царственный люмпен-пролетарий», который «имел перед буржуазными плутами то преимущество, что мог вести борьбу низкими средствами».

Состав люмпен-пролетариата и его общественная специфика. 

Его «всюду сопровождали члены Общества 10 декабря. Это общество возникло в 1849 году. Под видом создания благотворительного общества парижский люмпен-пролетариат был организован в тайные секции, каждой из которых руководили агенты Бонапарта, а во главе всего в целом стоял бонапартистский генерал».

Так что же представляет собой люмпен-пролетариат, каков его социальный состав и существенные признаки?

Маркс даёт следующий ответ на эти вопросы: «Рядом с промотавшимися кутилами сомнительного происхождения и с подозрительными средствами существования, рядом с авантюристами из развращенных подонков буржуазии в этом обществе [Обществе 10 декабря – В.В.] встречались бродяги, отставные солдаты, выпущенные на свободу уголовные преступники, беглые каторжники, мошенники, фигляры, лаццарони, карманные воры, фокусники, игроки, сводники, содержатели публичных домов, носильщики, писаки, шарманщики, тряпичники, точильщики, лудильщики, нищие — словом, вся неопределенная, разношерстная масса, которую обстоятельства бросают из стороны в сторону и которую французы называют la boheme (богемой)».

В отличие от того, что утверждает, например, автор статьи, размещённой на ленте сообщества «Новый рабочий» блоггером smeshinka01 под названием «Либеральный фашизм Навального», люмпен-пролетарии — совсем не те, кто пока ещё в силу возраста не включён в действующую армию наёмного труда, и не те, кто в силу, опять-таки, возраста уже исключен из армии наёмного труда.

Наличие или отсутствие «профессии», в том числе и вследствие утраты профессиональных умений, само по себе не является существенным признаком люмпен-пролетариата. Многие, если не большинство, из составных частей люмпен-пролетариата Франции, как пишет Маркс, как раз не только имели те или иные профессии, но и были заняты своей «профессиональной» деятельностью, во-первых.

И, во-вторых, если отсутствие (утрата) «профессии» в её понимании автором указанной статьи есть существенный признак принадлежности к люмпен-пролетариату, то тогда все неквалифицированные наёмные рабочие, занятые физическим и отчасти умственным наёмным трудом, автоматически оказываются люмпен-пролетариатом. Таковые в средине 19-го века составляли примерно половину, если не большинство французского пролетариата, и не только французского.

В иных своих произведения, в том числе и в «Капитале», Маркс относит к люмпен-пролетариату всех пауперов. Согласно текстам Маркса, это — не только нищие, бродяги, воры и прочий криминалитет, проститутки, но также и большая часть служителей культов, и та часть «богемы», которая на современном языке именуется «селебрити», и личная прислуга в большинстве своём.

Люмпены — это деклассированные, утратившие классовую определённость  индивидуумы. Речь идёт об утрате конкретным индивидуумом именно существенных социальных, то есть материальных, признаков принадлежности к определённому общественному классу — прежде всего, об утрате способности воспроизводить самого себя вполне конкретным способом жизни, присущим определённому общественному классу, который есть не что иное, кроме как классовый интерес.

Эти #деклассированные_элементы произошли из всех без исключения общественных классов (и их подклассов), но в данный момент своей жизни не принадлежат ни к одному из них — они вышли из всех общественных классов.

Люмпен-пролетариат ещё более чем мелкая буржуазия, не способен к организации в класс для себя по тем же самым причинам, что и мелкая буржуазия, то есть по своей общественной природе.

Интерес каждого из люмпен-пролетариев по своему существу, а не по форме и способам проявления этого существа  тождествен интересу всякого люмпен-пролетария со всеми вытекающими из этого следствиями, которые рассмотрены при рассмотрении мелкой буржуазии.

Отличие люмпен-пролетариата от мелкой буржуазии в этом отношении заключается, прежде всего, в том, что у мелких буржуа интерес тождествен не только по существу, но и по форме осуществления этого существа, а способы осуществления интереса хотя и отличаются, но лишь до некоторых специфически феноменологических различий.

Поэтому люмпен-пролетариат абсолютно не способен к организации в класс для себя, то есть в господствующий класс, ибо люмпен-пролетариату прежде необходимо стать классом в себе, то есть общественным классом как таковым, что не возможно по самой его общественной природе и его общественному бытию.

До определённого момента, пока деградация присущего соответствующему люмпен-пролетарию классового интереса и самой его личности не стала необратимой, этот люмпен-пролетарий ещё остаётся способным не только воспроизвести свою прежнюю классовую принадлежность, но и приобрести (присвоить = произвести) иную классовую принадлежность, будучи органически инкорпорирован в соответствующий общественный класс.

Определённая, а именно руководящая часть бывших люмпенов, изначально составлявших частную армию Луи-Филиппа (Общество 10 декабря), а впоследствии ставшую государственной армией и полицией Франции, последовательно инкорпорировалась в высший слой «исполнительной власти буржуазной монархии, пародирующей реставрацию Империи».

Маркс пишет, что именно «из этих родственных ему элементов», то есть из люмпен-пролетарских элементов «Бонапарт образовал ядро Общества 10 декабря, «благотворительного общества», поскольку все его члены, подобно Бонапарту, чувствовали потребность ублаготворить себя за счет трудящейся массы нации».

«Бонапарт, — пишет Маркс, — становящийся во главе люмпен-пролетариата, находящий только в нем массовое отражение своих личных интересов, видящий в этом отребье, в этих отбросах, в этой накипи всех классов единственный класс, на который он безусловно может опереться, — таков подлинный Бонапарт, Бонапарт sans phrase (без прикрас). Старый, прожженный кутила, он смотрит на историческую жизнь народов и на все разыгрываемые ею драмы, как на комедию в самом пошлом смысле слова, как на маскарад, где пышные костюмы, слова и позы служат лишь маской для самой мелкой пакости».

Как далее подчёркивает Маркс, «чем для социалистических рабочих были национальные мастерские, а для буржуазных республиканцев мобильная гвардия, тем было для Бонапарта Общество 10 декабря, эта характерная для него #партийная_боевая_сила. Во время его поездок члены этого общества, размещенные группами по железнодорожным станциям, должны были служить ему импровизированной публикой, изображать народный энтузиазм, реветь: «Vive l'Empereur!» («Да здравствует император»!»), оскорблять и избивать республиканцев — разумеется, под покровительством полиции. При его возвращениях в Париж они должны были образовать авангард, они должны были предупреждать или разгонять враждебные демонстрации». 

Этому «Обществу 10 декабря предстояло до тех пор оставаться частной армией Бонапарта, пока ему [Бонапарту – В.В.] не удастся превратить государственную армию в Общество 10 декабря».

Во всём, что действовало в политическом процессе Франции в тот период, только «Общество 10 декабря принадлежало» Луи Бонапрату, отмечает Маркс, ибо только оно «было его творением, его доподлинно собственной идеей. Во всем остальном то, что он приписывает себе, досталось ему в силу обстоятельств, то, что он делает, делают за него обстоятельства или же он довольствуется тем, что копирует деяния других».

(продолжение следует)

Buy for 10 tokens
Забавный самооговор совершил наш Митт. Обоснование: 1. Сколов всегда яростно топит за Государство. Может за какое особенное? Без насилия? О что вы, что вы! Кто так глупо подумал - тому дать немедля в-пятак :) Тогда, быть может, Государство Сколова, оно хотя бы за равенство? Ничуть. 2. Митт…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.