vasiliev_vladim wrote in new_rabochy

Categories:

Что уже показали и чему учат события в Беларуси?

Посредством рецензирования оценок сбоя социальной технологии «цветных революций» в Беларуси, которые публикуются в буржуазных СМИ, сделаны выводы о технологиях «цветных революций» как средстве осуществления «биополитики» в отношении социальных «биогеоценозов» и «популяций» (населения и «элит»), которую осуществляет господствующий над мiром общественный класс в целом или в той или иной своей части.

В этих рамках рассмотрены условия и пределы воспроизводства «единства» господствующих в национальных государствах «верхов» и их раскола, в том числе условия и факторы индуцирования извне «бюджетного кризиса» национального государства, раскола «элит», формирования новых политических коалиций и мобилизации народных масс на свержение политической партии, удерживающей государственную власть.

Показана необходимость для буржуазии вовлекать пролетариат в «цветную революцию» как способ борьбы за государственную власть, чему противодействует её (буржуазии) экзистенциальный страх перерастания «цветной революции» в пролетарскую социальную революцию.

Две мотивации внимания к событиям в Беларуси.

События в Беларуси не могут не оставаться в центре внимания не только тех, кто, говоря языком Макса Вебера, «живёт с политики» как профессии, но и тех, кто «живёт публикациями» как профессии вообще и публикациями о политике, в особенности.

#внимание_к_беларусским_событиям обусловлено, как минимум, двумя ориентациями и соответствующими им двумя горизонтами видения, а именно ориентацией на «злобу дня», то есть на узкий горизонт ближайшей перспективы и ориентацией на «фундаментальные проблемы», то есть на максимально широкий и глубокий горизонт всех обозримых перспектив и ретроспективу.

Ориентация на «злобу дня» мотивирована потребностями определения тактики текущей политики в целях реализации стратегий, так или иначе связанных с Беларусью, либо и не связанных непосредственно с ней, но предполагающей использование «фактора Беларуси» вне самой Беларуси.

Этим обусловлены соответствующие оценки и прогнозы, а также основанные на них «рекомендации», инициативы, лозунги и призывы, адресуемые соответствующим целевым аудиториям в целях создания (производства) необходимых идеологических, политических и экономических эффектов. Каких эффектов? Тех и таких, которые требуются для достижения стратегических целей и решения задач, определённых стратегиями, реализуемыми соответствующими субъектами политики и экономики.

Ориентацию на «злобу дня» оставим тем, кто «живёт с политики», и тем, кто «живёт публикациями о политике». В этих двух «узких» корпорациях, в которые инкорпорируются исключительно и только «свои», и без нас давно уже более чем тесно.

«Кабанчик», пожираемый двумя этими неразделимыми, аки сиамские близнецы, но вместе с тем и остающимися всегда неслиянными корпорациями, в последнее десятилетие в РФ становится всё меньше (относительно количества жрущих), а желающих жить с него — всё больше и больше.

По присущим им способам жизни никому из нас «по определению» нет места на этом их «празднике жизни». Но и по присущим нам способам жизни никакой нужды в их «празднике жизни», а равно и в воспроизводстве этих двух корпораций как таковых также и у нас их трудами нет уже сейчас («чур меня, чур, мне и одной-то много, а тут аж целых две корпорации паразитов»), а в перспективе нужды в них и быть не может.

А вот ориентация на «фундаментальные проблемы» кое-что может дать также и нам, если, конечно, мы можем и сможем извлечь из неё именно то, что нам полезно, либо, по меньшей мере, может пригодиться.

А что из «фундаментального» в событиях в Беларуси ко дню сегодняшнему не смогли не заметить те «живущие публикациями», которые, так или иначе, ориентированы на «фундаментальные проблемы»?

Почему не происходит раскол господствующего общественного класса?

«Белорусские протесты, — пишет журналист Павел Пряников в своём коротком сообщении  «Никакие «цветные революции» не случаются, если этого не захотят элиты», — очередной пример, что никакие «цветные революции» не случаются, если этого не захотят элиты».

«Пропаганда который год пугает, что очкарики из «Твиттера» могут свергнуть власть — но нет. Опасность исходит не от них. Если смотреть на постсоветские перевороты — тот же украинский или грузинский, классические — то для начала должна быть воля минимум трети элит».

Что есть эта «треть элит» в понимании Пряникова? 

Сам Пряников тут же поясняет это, говоря, что «это как если бы в России мэры Москвы и Питера стали бы саботажниками (а на переломе и вовсе перешли в «протест), 50-100 депутатов Госдумы вошли бы в штаб протеста, часть среднего и крупного бизнеса дала бы десятки миллионов долларов, настоятели десятков церквей, главреды крупных СМИ, пара-тройка министров, десятки «воров в законе» и т.д. Не считая мелочевки — десятков мэров других городов, региональных элит и т. д.» 

Но почему у тех, кого он именует «элитами», возникает такая «воля»? Чем обусловлена эта самая «#воля_элит », что порождает эту «волю элит»?

Потому что, пишет Павел Пряников, «элиты завязаны на ренту (кормление) и относительную безнаказанность своих действий. Если высшая кучка (10-100 семей?) пересматривают этот несложный «договор» с остальной элитой, то тогда и срывает резьбу».

Но что есть эта самая «рента (кормление)»? Она есть тот способ получения средств, необходимых для удовлетворения жизненных нужд и всех иных потребностей, который по самой общественной природе этих «элит», а равно и по их восприятию и оценке есть единственный наиболее эффективный для них способ их жизни, воспроизводства самих себя в качестве самих себя. Более того, ничего другого они, как правило, не умеют, и ни к чему другому не способны. 

«Жить с ренты», кормясь за счёт «ренты», то есть паразитировать на кормящем их общественном организме или, как выражается Дмитрий Милин, паразитировать на «производительном классе» — это их, этих «постсоветских элит» интерес, и это не простой #интерес, а самый что ни на есть фундаментальный, #жизненный_интерес .

И этот интерес каждого представителя таких «элит» тождествен интересу всех других их представителей. Как писал Маркс, интерес волка как волка тождествен интересу его сородичей волков, хотя интерес каждого волка состоит в том, чтобы первым наброситься на добычу. 

В случае «постсоветских элит» интерес каждого их представителя состоит в том, чтобы первым наброситься на «ренту» или «дань», регулярно и систематически выколачиваемую, экспроприируемую всей стаей (корпорацией-государством) этих волков из того производящего общественного организма, на котором они паразитируют.

До тех пор, пока внутри этой стаи (корпорации-государства) существует и действует их внутренний «несложный договор» относительно порядка добывания добычи, то есть относительно порядка «кормления», и обеспечивается относительная безнаказанность за такое «кормление», ни о каких «цветных революциях», то есть ни о каких государственных переворотах внутри этой корпорации-государства, речи быть не может.

Почему? Потому что внутри этой корпорации-государства нет заинтересованных не столько в смене «Акеллы» — вожака всей этой волчьей стаи. Сколько заинтересованных нет в изменении самого «несложного договора» действительных членов этой корпорации-государства («стаи волков») и соответствующей его условиям функционально-структурной организации этой корпорации-государства, а равно и всего порядка и условий «кормления за счёт ренты».

Но «ничего этого нет, и не будет в Белоруссии», — заключает Павел Пряников.

А вот здесь мы не согласимся с Павлом Пряниковым даже не в нынешнем частном случае Беларуси, а принципиально – не согласимся именно потому, что не только история особых социумов, но даже закономерности функционирования биогеоценозов вообще и стай хищников в этих биогеоценозах, в особенности, свидетельствуют о другом.

О чём же свидетельствуют закономерности функционирования биогеоценозов в части, касающейся рассматриваемой нами стаи общественных паразитов?

«Биополитика» индуцирования «взрывов» социальных «пульсаров».

Они свидетельствуют о том, что продуктивность конкретной кормящей территории для соответствующей стаи хищников регулируется не только аппетитом членов этой стаи, то есть не только внутренними «факторами» самой стаи, но и внешними «факторами», либо совсем не зависящими от этой стаи, либо зависящими от её жизни, но не непосредственно, а опосредствованно.

В последнем случае речь идёт о тех и таких изменениях «внешней среды» и, следовательно, «внешних условий» воспроизводства данной стаи хищников, которые являются реакцией «внешней среды» на динамику изменения количественно-качественных характеристик стаи (численности, аппетита, агрессивности и всего прочего), нарушающих устойчивость балансов «обмена веществ» во всём биогеоценозе (#биогеоценоз ).

В таком случае неизбежно и неотвратимо включаются естественные регуляторные «механизмы», приводящие количественно-качественные характеристики и результаты жизни данной стаи хищников к тем параметрам, которые соответствуют биогеоценозу и к которым данная стая хищников приводится принудительно самим этим биогеоценозом как устойчиво-неравновесной биогеохимической системой относительно целостного обсобленного региона Земли.

В противном случае, то есть в случае, если биогеоценоз уже не может и потому не сможет привести данную стаю хищников к определяющим её извне внутренним параметрам, биогеоценоз перейдёт в иное своё качество — либо на ступень вниз (деградация, упрощение вплоть до смерти, в конечном итоге), либо на ступень вверх (развитие, усложнение).

Один из крупнейших представителей французской исторической школы «Анналов» Ле Руа Ладюри очень подробно показал этот «механизм» естественного регулирования численности наций Нового Запада и, соответственно, численности их «элит» в период Средневековья и Нового времени вплоть до рубежа 17-18-го веков, а у отдельных наций и до более позднего времени.

Ле Руа Ладюри квалифицирует этот процесс как «застывшую историю» (#застывшая_история ), то есть история в нём для буржуазного сознания «застывает», отсутствуя в реальности и как реальность буржуазного сознания.

Однако в некий момент весь этот «#пульсар » особого социума (особого воспроизводственного общественного организма) «взрывается», из чего вдруг как Афина из головы Зевса является совсем новая, качественно новая история бурного экспоненциального экономического и демографического роста.

Каков имманентный (внутренне присущий) «движитель» этого «взрыва» социального «пульсара» (#социальный_пульсар ) и его последующего экспоненциального развития, каковы их внутренние закономерности и т.д. — всего этого #буржуазное_сознание не ведает, да и ведать не может. Максимум, на что его хватает, так это произвести теорию устойчиво-неравновесной системы и её перехода в иное качественное состояние посредством непостижимого процесса «#бифуркации ».

В этом процессе «бифуркации» ни теоретически, ни практически даже постфактум невозможно точно идентифицировать ни одну из тех «флуктуаций» (дифференциального и интегрального исчисления Ньютона-Лейбница, основанного на малых и сверхмалых изменениях), которые делают этот процесс, во-первых, неизбежным и неотвратимым, а, во-вторых, необратимым.

Из современных историков РФ методологии, аналогичную методологии Ле Руа Ладюри, к исследованию демографии и истории России в течение последних 5-6 столетий вообще, а истории Смут и революций в России, в особенности, применил и применяет уральский историк С.А. Нефедов.

Какими методами ныне индуцируется (побуждается к возникновению и действию) «извне» процесс «взрыва» конкретного социального «пульсара»?

Это как раз и есть те методы экономического, политического и идеологического воздействия извне, которые обусловливают возникновение и относительно быстрое, вплоть до стремительного и, наконец, взрывного, расширение процесса воспроизводства «факторов», вызывающих «цветные революции» как способ «развала государства».

Как пишет Р. Коллинз (см. мою статью «Цветные революции» как управляемый извне развал государств - объектов добычи), прежде всего — это «#бюджетный_кризис » данного государства и «#раскол_в_верхах относительно того, что следует делать в этой ситуации».

Но «раскол в верхах», согласно Коллинзу и прочим западным специалистам по социальным технологиям «цветных революций», сам по себе не достаточен для успеха «цветной революции». Требуется ещё «формирование новой политической коалиции, преследующей радикальные революционные цели» и «мобилизация революционных движений» на достижение «радикальных революционных целей». 

Вот эти-то три последних фактора, названные Коллинзом ключевыми, взятые вместе, то есть в своём результирующем действии, как раз и есть та самая осуществляемая как «революционная» практика «воля минимум трети элит», о которой Павел Пряников пишет как о необходимом условии «свержения власти».

Так вот, согласно Коллинзу, обобщившему все выполненные до сих пор исследования и разработки социальной технологии «цветных революций», основополагающим и исходным фактором, является такой «бюджетный кризис», когда «государство уже не способно оплачивать свои счета и, прежде всего, содержать свои силы безопасности, армию и полицию».

Без такого «бюджетного кризиса» соответствующего государства требующий масштаб «раскола» его «элит», а также все иные необходимые параметры этого «раскола элит» не достигаются.

И, следовательно, успех «цветной революции» (#успех_цветной_революции ) при таких предпосылках и в таких условиях уже не возможен даже и тогда, когда и если имеют место быть «формирование новой политической коалиции, преследующей радикальные революционные цели» и «мобилизация революционных движений» на достижение «радикальных революционных целей».

В рамках чего предполагаются (планируются), посредством чего осуществляются (исполняются) и чем резюмируются все методы экономического, политического и идеологического воздействия на данное государство извне, которыми порождается «бюджетный кризис» и «раскол элит», если всё это взять как органические моменты одного целого, мыслимого и осуществляемого господствующим над мiром и в мiре общественным классом?

Это органическое целое есть не что иное, кроме как «#биополитика » в отношении социальных «биогеоценозов» (регионов глобального мiра) и «популяций» (демография населения стран вообще и демография их «элит», в особенности), которую как «геополитику», включая также и «геоэкономику», осуществляет господствующий над мiром и в мiре общественный класс.

#буржуазия мыслила так прежде, так она мыслит доднесь, и иначе мыслить она не может, а потому и впредь не сможет.

Поэтому в условиях, когда «народ» фактически выборы главы государства выиграл, но прежний «Акелла» этого не признаёт и власть не отдаёт, нет необходимого «бюджетного кризиса» и «раскола элит», отстранить от власти прежнего «Акеллу» невозможно.

Прежний «Акелла» объявляет себя победителем и, несмотря на непризнание его легальности со стороны большинства иных политических государств, включая в них основные «мiровые державы», и отсутствие внутренней легитимности, продолжает удерживать власть и пользоваться ею по усмотрению своему и «элит» данного политического государства.

В этих условиях оказывается, что нет «механизмов» отстранения «Акеллы» от власти. Всё нарастание мирных массовых протестов «революционного народа» внутри и вся массированная публичная поддержка, оказываемая «революционному народу» извне ничего не дают — сделать легально они ничего не могут.

Принцип национального суверенитета (#национальный_суверенитет ), даже если он влечёт за собой #геноцид собственного народа, формально (= легально) не позволяет другим нациям (политическим государствам) применением силы отстранить такие «элиты» во главе с их «Акеллой» до тех пор, пока этот геноцид не станет признанным уполномоченными на это международными органами фактом.

Нюрнбергский трибунал над руководством Третьего Рейха стал тем всеобщим прецедентом, которым положены основания, краеугольный камень во всё методично возводимое с тех пор «здание» последовательного международно-правового «ограничения национального суверенитета».

Нынешние события в Беларуси, Туркмении, Венесуэле, Северной Корее и им подобных «национальных государствах» независимо от того, преследуются кем-либо такие цели или нет посредством индуцирования соответствующих процессов в этих «национальных государствах», становятся теми «полигонами», на которых нарабатываются «не убиваемые аргументы» в пользу глобального конституирования «ограниченного национального суверенитета» (#ограниченный_национальный_суверенитет ).

Необходимость вовлечения пролетариата в политическую борьбу и страх её перерастания в пролетарскую социальную революцию.

События в Беларуси показывают и доказывают принципиальное различие между действительной социальной революцией, которая в нынешних условиях может быть лишь пролетарской социальной революцией, и государственным переворотом, каковым является любая «цветная революция» по самому своему существу. 

«#цветная_революция », в отличие от действительной социальной революции (#социальная_революция ), всего лишь ставит во главе того же самого господствующего класса другую его партию вместо той, которая политически и экономически обанкротилась и/или более не соответствует потребностям достижения очередных целей и решения задач действительных господ мiра сего.

Замена посредством применения насилия или действенной угрозой насилия внутри данного национального государства прежней «правящей партии» другою «правящей партией», принадлежащей к тому же самому господствующему классу, есть не что иное, кроме как #государственный_переворот внутри этого национального государства.

Но пока нет «ограниченного национального суверенитета», и пока в данном государстве пролетариат не включился в политическую борьбу как революционный пролетариат, ничего другого, кроме социальных технологий «цветных революций», в распоряжении господствующего над мiром общественного класса, а равно и в распоряжении национальных отрядов этого общественного класса нет. Это — с одной стороны.

А с другой стороны, применение этой социальной технологии вообще и вовлечение пролетариата в политическую борьбу с применением специфически пролетарских форм политической и экономической борьбы, в особенности, чревато непреднамеренным индуцированием пролетарской социальной революции.

Но экзистенциальный страх непреднамеренного индуцирования пролетарской социальной революции останавливает любую из буржуазных партий в отдельности и весь общественный класс буржуазии в целом.

Как вопрошает публицист Михаил Пожарский в своей краткой реплике «Ни выборы, ни улица не решают ничего сами по себе», «какой процент населения Белоруссии нынче участвует в уличных протестах?».

И тут же отвечает на это вопрос: «Точных цифр не встречал, однако очевидно, что волшебный порог в 3,5% от Эрики Ченовет давно пересечен. Это значит, что по статистике диктаторские режимы обычно ломаются после того, как протест перевалит порог в 3,5% населения. Однако режим Лукашенко не собирается ломаться».

«Почему так происходит? Почему уличные протесты пусть даже численностью в миллионы людей не пугают власть? Потому, что власть — это контроль над инструментами насилия», — заключает далее этот публицист.

«Но что такое «мирный протест»? Марши с песнями и флагами? Нет, это всего лишь то, что Джин Шарп называл «символическими акциями». Они имеют свое место в структуре протеста — нужны для того, чтобы разрывать спираль молчания, навязанную пропагандой, показывать людям, чтобы они не одни против режима и... больше ни для чего» (Пожарский, там же). 

«Мирный протест, — заключает М. Пожарский далее, — это не о том, как победить дубинки цветами. Победить дубинки цветами невозможно. Мирный протест — это о том, как хитрыми партизанскими методами, не прибегая к вооруженному противостоянию, лишить диктатора силового ресурса». 

Однако, продолжает обобщать происходящее в Беларуси М. Пожарский, «если диктатор держит этот ресурс достаточно крепко, единственный метод здесь — экономическое давление. Все остальное, включая митинги, шествия и т.д. носит вспомогательный характер. ...Ни выборы, ни улица не решают ничего сами по себе. Решает ваша способность устроить экономический коллапс». 

Но этот «экономический коллапс», выражающийся в том самом «бюджетном кризисе», которым запускается «раскол элит» и все последующие «факторы» успеха «цветной революции», — это уже не тот, порождённый извне «кризис», который предусматривается социальной технологией «цветных революций». 

Этот «экономический коллапс» порождается изнутри, и порождается он отнюдь не «протестными маршами с песнями и флагами», но пролетарскими методами классовой борьбы вообще и экономической борьбы пролетариата, направленной на достижение радикальных политических целей, в особенности.

Резюмируя сообщения из Беларуси, Михаил Пожарский пишет: «Все больше новостей о протестных маршах с песнями и флагами, но никаких новостей о забастовках. Последние новости о забастовках приходятся на конец августа и начало сентября. В общем, непонятно идут ли забастовки и насколько успешно, но понятно, что процесс не развивается. Про перекрытие дорог и тому подобное тоже не слышно».

Без активного участия пролетариата (#революционный_пролетариат ) существующую государственную власть не свалить — к всё более полному осознанию этого факта и буржуазию, и сам пролетариат постепенно подводят события, происходящие ныне в Беларуси.

Buy for 20 tokens
Единственный выход. Холодный и умный взгляд, узкие глаза, жесткие тонкие губы, редкие прилизанные волосы – таким представлялся окружающим генерал Цой Мен Чер. Таким он стал не сразу. Его отец простой железнодорожник в провинции. Пятеро детей, среди которых Мен Чер был старшим. В детстве он любил…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.