форум лайфхаков + волшебный пендель (nquatro) wrote in new_rabochy,
форум лайфхаков + волшебный пендель
nquatro
new_rabochy

Category:

Конкистадоры и кубинские революционеры




Могила Фиделя Кастро

Могила Фиделя Кастро



Есть исторические события, в которых, как в капле волшебной жидкости, перемешаны история и современность, литература и реальность, чудо и обыденность, насилие и гуманизм.
К таким событиям, в частности, можно отнести и Кубинскую революцию – сложный феномен, отразивший самые разные грани культуры Латинской Америки.


В ХХ столетии одним из ярчайших проявлений ее культуры стал знаменитый латиноамериканский роман, и очень интересно проанализировать, как с ним соотносятся разные категории местной исторической реальности (в том числе и Кубинская революция).


Так, категория «чуда», как пишут литературоведы, – одна из центральных в латиноамериканском романе.
Что у Г. Маркеса, что у А. Карпентьера, что у М. Астуриаса или Х. Борхеса. Художественное сознание латиноамериканского писателя стойко настроено на чудо, во всем стремится увидеть чудо, да и свою действительность воспринимает сквозь призму чудесного.


При этом мир чудесного, каким он предстает в латиноамериканской литературе, существенно отличается от европейского «магического реализма» – одного из художественных направлений 1920-х гг.


Если в западноевропейском художественном сознании чудесное чаще всего предстает как выход за пределы реальности, как взлом повседневности, то в латиноамериканской литературе чудесное укоренено в реальной действительности и столь неразрывно связано с обыденностью, что невероятное воспринимается естественным, а естественное – невероятным.



А ведь эта особенность коренится еще в эпохе конкисты, когда «чудесное» прочно вошло в «генетический код» грядущей латиноамериканской культуры. Конкистадоры воспринимали Новый Свет землей обретенного чуда, на каждом шагу ждали встречи с чудом и видели чудеса. Чудесное воспринималось органическим свойством американской реальности, а тема чудесного стала едва ли не ведущей в хрониках конкисты. Между прочим, далеко не случаен тот факт, что творцы «нового» латиноамериканского романа почти все оказались заядлыми читателями хроник конкисты.


В свете этой латиноамериканской переплетенности реальности и чуда, наверное неудивительно, что совершенно авантюрная экспедиция Фиделя Кастро вполне соответствовала этой отправной точке латиноамериканской культуры. И все последующее, случившееся с ними, тоже происходило на грани чудесного – как «барбудос» победили, как они прошли Карибский кризис, как создавали новую Кубу. И как отстояли свои достижения в 1990-е годы.


Вдумаемся: 2 декабря 1956 года группа из восьмидести двух никому неизвестных революционеров во главе с Фиделем Кастро высадилась с яхты «Гранма» на востоке острова и начала военные действия против режима диктатора Батисты. Первое же столкновение с регулярными войсками сократило число боеспособных революционеров до 22 человек.


Столь ничтожная группа, безусловно, совершенно не ловилась никакими статистическими или социологическими методами, и, по идее, не могла ни на что повлиять.
Однако судьба кубинской революции, сжавшаяся в узкую воронку невозможного в этой точке, как оказалось, только начиналась. Ведь и в эпоху конкисты сплошь и рядом случалось, что ничтожные группы конскистадоров преодолевали гигантские непроходимые пространства, покоряли многолюдные страны, совершали практически невозможное, нечто на грани чуда. И дух конкисты, безусловно, витал над небольшой группой революционеров Кастро.


При этом ярче всего духовное наследие конкисты проявляется в одной особенности персонажей испаноамериканской литературы, которую можно условно назвать «одержимостью». Это какая-либо внутренняя страсть или внешняя цель, черта характера, которая поглощает человека целиком, без остатка. Герои стремятся попрать европейскую норму, перешагнуть пределы дозволенного, здравого смысла – тем самым они как бы становятся под стать своему аномальному латиноамериканскому миру.


Подобного рода одержимость, а также стремление попрать норму и превзойти мыслимые пределы были в высшей степени свойственны конкистадорам. А также – революционерам Фиделя Кастро, и особенно – Эрнесто Че Геваре. После прихода их к власти эта одержимость проявилась у кубинских революционеров также и в небезуспешной попытке построить на Кубе социум воплощенной мечты, реализовать мечтания многих поколений простых людей об обществе, которое будет не мешать, а помогать человеку в земной жизни.


Наконец, нельзя не сказать о характерной для героев испаноамериканской литературы склонности к насилию, импульсивности, не оставляющей места для размышления, о постоянной готовности к убийству, которое зачастую происходит по ничтожному поводу. Вообще тема насилия значима для всей латиноамериканской культуры, в ее рамках насилие как бы разлито в атмосфере и часто совершается бессознательно и беспричинно. Оттого испанское слово «виоленсия» (насилие) давно уже стало особым термином, призванным обозначить одну из специфических черт менталитета, общественной жизни и культуры латиноамериканца.


И опять-таки, истоки темы насилия в ее столь характерной трактовке можно усмотреть в эпохе конкисты. Ведь конкиста сама по себе стала грандиозным насилием, в результате которого был сломан и преображен уклад коренных жителей двух материков. Если же насилие совершается во имя попранной справедливости, оно в латиноамериканской трактовке становится однозначной добродетелью со стороны его инициаторов.


И вот мы видим, что уже в ХХ веке Кубинская революция как раз и стала такой справедливой «виоленсией», незримо вырастающей из эпохи конкистадоров. То насилие, которое ставят в вину Фиделю Кастро или Эрнесто Че Геваре совершенно неотделимо от затеянной ими революционной эпопеи во имя создания Новой Кубы, подобно тому, как конкистадоры без насилия не смогли бы сотворить Новый мир, мир Латинской Америки.


В принципе, в кубинской эпопее можно все разложить по полочкам, проанализировать ее предпосылки и последствия, и все равно остается привкус чего-то иррационального, непознанного, не вполне понятного. Чего не должно было быть при обычном течении событий и что – тем не менее – случилось.


Пожалуй, хорошо, что в нашей реальности еще осталось место для чего-то подобного.
Это дает человечеству шанс.
Спасибо Латинской Америке.    


©<lj user="harrus777">


Хорошо написал умный человек, хотя он специалист по Мьянме. А я долго работал на Кубе, кто соберётся туда, бенвенидос, сморите в блоге путеводитель. 


Subscribe

Recent Posts from This Community

promo new_rabochy 07:30, вчера 271
Buy for 10 tokens
Если кто-то не в курсе, то вчера 25 ноября на шахте «Листвяжная» Кемеровской области произошла трагедия. Погибли 52 человека. Еще 67 пострадали, из них 39 попали в больницы. Труд шахтеров - тяжел и вы сами видите насколько опасен. Тем не менее средняя З.П. в Кузбассе всего 88,8 тыс…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments

Bestharrus777

September 7 2020, 18:06:52 UTC 1 year ago Edited:  September 7 2020, 18:09:23 UTC

  • New comment
Это действительно бросается в глаза: пытались, выделяли деньги, планировали, но "американской Беларусью" в плане индустриализации не стали. Тут дело, возможно, в ритме крестьянской жизни. В Старом свете - от России до Китая - он индустриализации способствовал. В ЛА - нет.



Recent Posts from This Community