vasiliev_vladim wrote in new_rabochy

Categories:

Цикличность экономики и государство. Ч. 2

Обобщены представления экономической науки о долгосрочных циклах динамики экономической конъюнктуры, названных циклами (ритмами) Кузнеца и длинными волнами (циклами) Кондратьева, которые критически соотнесены не только с представлениями о краткосрочных и среднесрочных циклах Китчина и Жюгляра, но и с экономической и политической действительностью 19-го — первой трети 20-го веков.

Впервые резюмирована специфика первого «неклассического» мiрового экономического кризиса перепроизводства 1914-1922 годов как первого натурного эксперимента по осуществлению перехода от всеобщего (тотального) обмена товаров, опосредствуемого денежным товаром и его знаками, к всеобщему (тотальному) распределению товаров, опосредствуемому симулякрами денег, а равно и к ручному управлению экономическими кризисами, их началом, ходом и исходом.

Долгосрочные экономические циклы Кузнеца.

В 1930 году американским экономистом (будущим лауреатом Нобелевской премии) Саймоном Кузнецом были открыты экономические циклы (ритмы), продолжительностью примерно 15-25 лет каждый, которые по его имени получили название циклов Кузнеца (#циклы_Кузнеца ).

В течение каждого из таких циклов (ритмов) происходит массовое обновление основных технологий во всех секторах экономики, а равно и обусловленное этим обновлением новое строительство, модернизация и реконструкция промышленных и иных коммерческих зданий (недвижимости), инженерной и транспортной инфраструктуры.

Совокупность всего этого, а именно зданий, инженерных сооружений и инфраструктуры, включая пути сообщения, #Маркс относил к общим условиям производства.

Не случайно, что рядом исследователей ритмы Кузнеца рассматриваются именно в качестве технологических и инфраструктурных, а не каких-либо иных циклов. В связи с этим высказываются также и предложения рассматривать эти циклы в качестве «третьей гармоники Кондратьевской волны» (о которой речь идёт в следующих разделах статьи).

Однако сам С. Кузнец связывал открытые им циклы с ростом численности населения вследствие притока иммигрантов в США и с изменениями в строительстве, назвав их «демографическими» или «строительными» циклами.

Но чем был обусловлен тот приток иммигрантов в #США в течение 19-го века и в начале века 20-го, который, согласно выводам Кузнеца, обусловил эти долгосрочные «строительные» циклы в США?

Такой большей в сравнении, прежде всего, с Европой привлекательностью США для жизни или, с другой стороны, такой меньшей в сравнении с США привлекательностью, прежде всего, Европы для жизни, которая перевесила все риски и тяготы иммиграции на другой континент с весьма непростыми условиями переезда и первоначального обустройства на абсолютно новом месте.

Но так ответить – значит, ничего не ответить по существу, сведя весь ответ к воспроизводству «очевидных истин».

Экономические и институциональные #условия_повседневной_жизни, то есть условия воспроизводства потенциальных мигрантов как людей в Европе должны были быть настолько тяжелы, что в массе своей эти потенциальные мигранты готовы были буквально бежать за тридевять земель (за Океан), ибо никакого иного способа избавления от этих невыносимых условий они не видели.

В то же время Соединённые Штаты Северной Америки, судя по приходившим оттуда, в том числе от уехавших ранее в них, сообщениям, давали не только надежду, но и шанс радикально изменить свою жизнь к лучшему.

Но чем было обусловлено это сравнительное преимущество (А. Смит) США перед Европой? Оно было обусловлено, прежде всего, качественным различием в мере идеологической, политической и гражданской свободы между США и практически всеми без исключения политическими государствами Европы.

Иными словами, эти долгосрочные циклы Кузнеца в действительности есть политэкономические циклы в буквальном значении выражения политическая экономия, в котором определяющим (и семантически, и логически) является политика, политическое.

М. Абрамовиц в 1961 соотнес с каждым из циклов Кузнеца известные к тому моменту даты начала экономических спадов в США, имевших продолжительность не менее 2-3 лет каждый в течение 19-го века и вплоть до 1930 года, а именно: 1815; 1836; 1853; 1873; 1882; 1892; 1907; 1920 и 1929 годы.

Аналогична ситуация и со всеми другими показателями, относящимися к труду и производству, что, опять-таки, показано Абрамовицем в том же 1961 году. 

Однако никакой строго определённой (закономерной) периодичности циклов Кузнеца и обусловливающих её факторов ни Абрамовиц, впрочем, как и сам Кузнец, ни другие исследователи установить так и не смогли, и не могут установить до сих пор.

В США в течение всего 20-го века с циклами Кузнеца, согласно оценкам экономистов США, хорошо коррелирует длительность так называемой «большой полуволны» роста всех цен сначала, а затем и всех симулякров цен.

Как свидетельствуют исследования специалистов США и Японии, с циклами Кузнеца в настоящее время достаточно хорошо совпадают «#большие_циклы_цен » на недвижимость, которые наблюдались в Японии в течение 1980-х — 2000-х годов.

Вследствие этого циклы Кузнеца ныне нередко именуются ритмами, а в качестве их средней продолжительности современные экономисты берут уже не 15-25 лет, а 15-20 лет.

Кроме гипотезы «о третьей гармонике Кондратьевской волны», которой, по мнению ряда экономистов, как раз и являются циклы Кузнеца, большинство из них не признаёт наличия тесной связи между циклами Кузнеца и всеми другими экономическими циклами.

Если относительно связи с «Кондратьевской волной» предположения о тесной связи циклов Кузнеца и длинных волн (циклов) Кондратьева есть, то вот относительно циклов Жюгляра — таких предположений не встречается.

Какова средняя продолжительность двух (четырёх) циклов Жюгляра?

Если складывать минимальные (максимальные) примерные сроки циклов Жюгляра, выделенные Жюгляром и его последователями, то получим 12 (24) лет для двух и 24 (48) для четырёх циклов Жюгляра.

15-25 лет — это средняя продолжительность цикла Кузнеца согласно выводам самого Кузнеца, хотя по данным Абрамовица имелись циклы продолжительностью и 13, и 10, и 9 лет, что тоже вполне согласуется с длительностью циклов Жюгляра.

Вопрос всегда заключается лишь в том, сколько конкретных исторических циклов Жюгляра было внутри каждого соответствующего конкретного цикла Кузнеца.

Если усреднять длительность фактически выделенных экономистами циклов Кузнеца, то получается долгосрочный (по квалификации экономистов) цикл, продолжительностью около или даже чуть более 22 лет.

Такой средний чуть более чем «22-летний» цикл вполне может включать четыре среднесрочных «5,6-летних» периода, каждый из которых в среднем примерно равен средней продолжительности цикла Жюгляра, взятого по нижней (минимальной) границе его продолжительности, исходя из тенденции к устойчивому сокращению длительности этого цикла в течение всего 19-го — начала 20-го веков.

Однако это совсем не означает того, что цикл Кузнеца тождествен этому арифметически среднему чуть более чем «22-летнему» циклу. Не означает этого и того, что сроки цикла Жюгляра тождественны арифметически среднему «5,6-летнему» периоду, как не означает и того, что сроки начала и окончания цикла Кузнеца совпадают со сроками начала и окончания серии циклов Жюгляра. Для любого из таких выводов нет никаких оснований.

Что касается экономистов, специализирующихся на цикличности экономики, то практически всем им присуще полное непонимание существа учения Маркса, не говоря уже о том, что они до сих пор вообще не замечают радикального переворота во всём общественном воспроизводстве, произошедшего вследствие изъятия денег из экономики и их тотальной замены симулякрами.

А если такого радикального переворота для них не было, и нет, то, какое может быть существо и какие могут быть следствия у того, чего никогда не было, и нет вообще?

Также и вследствие этого неизбежны практически непреодолимые для экономистов, социологов, историков и политологов «трудности» соотнести фактически имевшиеся в экономической практике последних двух столетий экономические циклы Жюгляра и Кузнеца, равно как и установить какие-либо закономерности «механизмов» их действия.

В то же время экономисты, специализирующиеся на исследованиях цикличности экономики, в большинстве своём считают, что существует достаточно тесная связь «длинных волн» Кондратьева (40–55 лет) с циклами Жюгляра (6–12 лет), а также между ритмами Кузнеца (15-25 лет) и «длинными волнами» Кондратьева (40-55 лет).

Поскольку это так и поскольку нами в первой части настоящей статьи уже отмечена связь между циклами Жюгляра и циклами Китчина, постольку мы вполне можем гипотетически исходить из того, что вся цепочка взаимосвязей между всеми экономическими циклами, в конечном итоге, замыкается.

«Длинные волны» Кондратьева в современной науке: введение.

«#длинные_волны_Кондратьева » были открыты Николаем Дмитриевичем лишь на несколько лет раньше, чем С. Кузнец открыл свой цикл, однако достоянием научного мiра это открытие Кондратьева стало лишь во второй половине 1920-х годов.

Факторы, выделенные каждым из них в качестве обусловливающих соответствующий цикл, во многом тождественны, но каждый из них акцентирует внимание, во-первых, на разных аспектах, во-вторых, разной по своему контексту и масштабам экономической динамики.

Кузнец сфокусирован на экономической динамике США, в то время как Кондратьев — на общемiровой (глобальной) экономической динамике в её преломлении в динамике отдельных национальных экономик.

Что касается «длинных волн» Кондратьева в экономике, то, согласно взглядам самого Кондратьева и его последователей, в экономической истории они имеют отношение лишь к периоду, начатому первой промышленной революцией.

О предшествующих периодах говорить нет никаких оснований, ибо по этому периоду нет систематических данных статистики, достаточных для каких-либо научно обоснованных выводов.

В экономических науках в настоящее время, как правило, выделяют пять «длинных волн» (циклов) Кондратьева, в которых примерные даты начала и конца «длинной волны» (цикла) Кондратьева указывают на «минимумы» соответствующих уровней развития мiровой экономики:

1 цикл (текстильные фабрики, начало промышленного использования каменного угля) — с 1800-1803 до 1841-43 годы — примерно 45–55 лет с учетом «инкубационного» периода 1790-1800 годов.

2 цикл (угледобыча и черная металлургия, железнодорожное строительство, паровой двигатель) — с 1844-51 до 1890-96 годов — примерно 46-55 лет.

3 цикл (тяжелое машиностроение, электроэнергетика, неорганическая химия, производство стали и электрических двигателей) — с 1891-96 до 1945-47 годов — примерно 51-54 года 

4 цикл (производство автомобилей и других машин, развитие двигателей внутреннего сгорания, химической промышленности нефтепереработки, массовое производство товаров потребления) — с 1945-47 до 1981-83 гг. — примерно 36 лет.

5 цикл (развитие электроники, вычислительной, лазерной и телекоммуникационной техники, а также робототехники) — с 1981-83 до примерно 2018-2021 года (консенсус-прогноз) — примерно 37-38 лет.

Если сопоставить это с «технологическими укладами» (#технологические_уклады ), о которых постоянно пишет и говорит С.Ю. Глазьев и иже с ним, то «технологические уклады» есть не что иное, кроме как другое название для «длинных волн» или циклов, открытых якобы самим Кондратьевым.

Ни о каких «технологических укладах» Н.Д. Кондратьев не говорил и не писал — это вообще не укладывается в его методологию. Кондратьев в первой половине 1920-х публично говорил только о двух первых «длинных волнах» и лишь о вероятности начала третьей «длинной волны» накануне Первой Мiровой войны, которая прервала этот цикл, но отнюдь не о том, что третья «длинная волна» действительно началась.

Экономика на рубеже 19-20-го веков и проблема третьей «длинной волны».

Кондратьев имел данные по начавшемуся в 1907 году и завершившемуся примерно к 1910 году спаду экономической конъюнктуры в США, который Абрамовиц в 1961-ом году выделил как дату окончания предыдущего и начала очередного цикла Кузнеца в США.

Предыдущий цикл Кузнеца в США начался примерно в 1895-1896 годах после завершения экономического спада, начавшегося в 1892 году и продолжавшегося, следовательно, 3-4 года, что вполне соответствует длительности цикла Китчина или длительности двух фаз цикла Жюгляра — фазы «кризиса» и фазы «застоя или депрессии».

Уже из этого возникают сомнения в том, что датировка современными экономистами, по меньшей мере, окончания второй и начала вероятной третьей «длинной волны» Кондратьева соответствует представлениям самого Кондратьева. 1891-1896 годы не являются кануном Первой Мiровой войны, а вот 1909-1910 год  — это самый что ни на есть канун Первой Мiровой войны.

В 1907 — 1913-ый год (включительно) в США вполне укладываются два 3-4-летних цикла Китчина, а равно и один 6-8-летний цикл Жюгляра, который завершился фазой «кризиса», начавшегося примерно во второй половине 1914-ого года. В 1907-ом, согласно данным Абрамовица, в США начался «экономический спад», который вполне мог быть переходом к фазе «кризиса» и началом этой фазы «кризиса» в предыдущем цикле Жюгляра.

И в период с конца 1914-го до 1922-1923 года в США также вполне укладываются очередные два цикла Китчина и один цикл Жюгляра с финансовым кризисом 1921-го года, который завершился лишь к концу 1922-ого года, положив начало «ревущим 1920-ым». Как и в период 1923-го — 1930-го года включительно также укладываются два очередных цикла Китчина и один цикл Жюгляра, в 1929-ом году Великим Крахом начавший свою фазу очередного «кризиса».

Датировка современными экономистами начала всего лишь эвентуально вероятной по Кондратьеву, однако «несомненной» для современных экономистов третьей «длинной волны» общемiровой экономической конъюнктуры точно соответствует периоду окончания первой Великой (Долгой) Депрессии в Европе, но не соответствует, ибо противоречит принципам выделения и датировки «длинных волн» общемiровой экономической конъюнктуры самим Кондратьевым.

Николай Дмитриевич считал, что эвентуально вероятная третья «длинная волна», если и началась, то началась она вряд ли ранее 1909-1910-го года, то есть по окончании начавшегося в 1907-ом году экономического спада в США и за 3-4 года до начала нового мiрового экономического кризиса перепроизводства, который, только-только начавшись, был прерван Первой Мiровой войной.

Этот #мiровой_кризис_перепроизводства и начался не классически, и шёл не классически, прерываясь вследствие войны неравномерными и несинхронными в разных странах экономическими подъёмами и спадами, и длился не классически — дольше обычной 1,5-2-летней длительности фазы «кризиса», возобновившись сразу же после окончания Первой Мiровой войны, и завершился не классически — финансовым кризисом 1921-го года.

Согласно теории Кондратьева очередная «длинная волна» начинается «повышательной полуволной», длительность которой (полуволны) примерно равна длительности цикла Кузнеца, но отнюдь не «понижательной полуволной».

То есть «длинная волна», согласно представлениям Кондратьева, начинается не с началом относительно затяжного экономического спада и отнюдь не этим затяжным экономическим спадом, но экономическим подъёмом, который начинается уже после окончания относительно затяжного экономического спада.

Экономическая динамика конца 19-го — начала 20-го века не соответствует тем критериям выделения «длинных волн», которые введены и применены Кондратьевым при выделении им двух первых «длинных волн», имевших место в 19-оми веке.

Да и мiровой экономический кризис перепроизводства, начавшийся буквально с началом Первой Мiровой войны и прерванный ею, тоже совсем не укладывается в классические параметры экономического кризиса перепроизводства.

Специфика мiрового экономического кризиса 1914-1922-го годов.

Почему мiровой экономический кризис перепроизводства вообще прервался, только-только начавшись в 1914-ом, растянувшись затем аж до начала 1920-х годов?

Потому что весь период Первой Мiровой войны был периодом экономического подъёма, прежде всего, в США, завершившегося лишь к 1920-ому году. Да и в промышленно развитых государствах Европе, и в Японии военные заказы обусловили отнюдь не экономический спад, но исключительно и только политически (военно-политически) обусловленный экономический подъём, который переломил и существенно трансформировал классическую динамику только-только начавшегося мiрового кризиса перепроизводства.

Однако только этот, обусловленный политическими (военными) факторами, экономический подъём совсем не объясняет специфику этого кризиса, его хода и исхода.

Период Первой Мiровой войны в Европе характеризовался также и тем, что целый ряд наиболее развитых европейских политических государств, хотя и вынужденно, но фактически полностью отказались от поддержания золотого стандарта, по существу впервые проведя относительно продолжительный натурный эксперимент по полному изъятию денежного товара из обращения и тотальной замене денег их симулякрами.

Значительный лавинообразный рост большинства военных заказов никак не влияет на потребление большинства тех гражданских товаров, перепроизводство которых стало причиной кризиса.

И уж тем более это никак не влияет на устранение дефицита денежного товара на руках у потребителей гражданских товаров, вследствие чего платежеспособный спрос на них не мог уравновесить предложение этих товаров. Наоборот, и платежеспособный спрос ещё больше упал, ибо #дефицит_денежного_товара у всей этой массы потребителей существенно возрос — денежный товар политически перераспределён был в пользу поставщиков и производителей продукции военного назначения. 

Более этого, печатные станки денежных знаков большинства участников войны, начиная с самых главных её участников, заработали на полную мощь, вызвав невиданный прежде темп роста цен на все товары вследствие фактического кратного снижения золотого курса национальных денежных знаков.

Но официально такая #девальвация не проводилась ни одним из европейских политических государств, что грозило тотальным острейшим дефицитом денежного товара в случае массовой тезаврации гигантской массы денежных знаков в слитки золота. Именно эта #угроза_катастрофы вынудило многие политические государства отказаться от поддержания золотого стандарта — тезаврация денежных знаков сплошь и рядом надолго прекратилась по всей Европе, в том числе и в Британии.

В какой мере именно это, а не военные заказы, стало главным фактором блокирования процесса развёртывания и углубления мiрового кризиса перепроизводства — ни этого вопроса, ни необходимости его исследования Кондратьев, как и все его современники-экономисты в упор не видели, и все их последователи до сих пор в упор не видят. Для них как реальность никогда не существовали прежде, и доныне не существуют ни #симулякры_денег, ни, тем более, следствия тотальной замены подлинных денег их симулякрами.

Однако принципы именно этого перехода от всеобщего обмена товаров, опосредствуемого денежным товаром, к всеобщему (тотальному) распределению товаров, опосредствуемому симулякрами денег, как раз и легли в основу так называемого «военного коммунизма» #военный_коммунизм » и #государственный_капитализм ).

Да только вот в Российской и в Германской империи разработаны соответствующие планы были ещё в годы Первой Мiровой войны, а практически осуществлять в России их начали, по меньшей мере, уже в 1916 году.

Царское правительство России уже в 1916 году имело разработанные в деталях планы и начало практическую реализацию первых мероприятий этих планов не только в части продразвёрстки, но и в части введения государственно-капиталистического распределения товаров, предназначенных для производительного потребления и потребительного производства.

Об этих моментах государственного капитализма не только как о причинах развёртывающейся в России экономической катастрофы вследствие неспособности Временное правительство практически осуществить госкапиталистические по своему существу меры «военного коммунизма», но и как о задачах, подлежащих неотложному практическому решению, писал #Ульянов_Ленин в статье «Грозящая катастрофа и как с ней бороться».

О ещё большем числе моментов этого же госкапитализма, в котором нуждается Советская Россия, но только уже на примере Германии периода Первой Мiровой войны неоднократно писал и говорил Ульянов (Ленин) в годы Гражданской войны.

«Кондратьевские волны» в 20-ом веке были или их не было?

Впрочем, ещё раз вернёмся к представлениям Кондратьева о вероятном начале третьей «длинной волны» в канун Первой Мiровой войны. Этим представлениям, как было показано чуть ранее, точно соответствует очередной относительно затяжной спад в экономике США, который начался, согласно данным Абрамовица, в 1920-ом году, окончание которого (спада) положило начало новому циклу Кузнеца.

Не столько этот новый цикл Кузнеца, начавшийся примерно в 1922-1923 году, сколько совокупность политических факторов, изложенных автором (мною) в 4-ой части цикла статей о государстве как категории классового общества, к осени 1929 года привёл США к Великому Краху.

Кондратьев в течение всех 1920-х годов углублял свои представления об открытой им долгосрочной цикличности мiровой экономики, собирая, систематизируя и обобщая данные по экономической конъюнктуре за минувшее столетие. Это делалось им уже в рамках подготовки и написания своей фундаментальной «Экономической статики и экономической динамики».

Однако летом 1930-го #Кондратьев был арестован якобы «за саботаж массовой коллективизации» и вплоть до расстрела в 1938-ом был в заключении.

Самому Кондратьеву принадлежит открытие лишь двух первых «длинных волн» и гипотеза относительно эвентуальной вероятности начала третьей «длинной волны» в канун Первой Мiровой войны.

Поскольку это так, постольку после него в конце 20-го — начале 21-го века в среде экономистов начались разногласия, но не относительно того, была или не была третья волна, а лишь относительно датировки и продолжительности «несомненно бывших» 3-ей и последующих «длинных волн», а также об их характере и содержании вплоть до полного отрицания в 20-ом веке «длинных волн» с тем их содержанием и характером, которые открыты и обоснованы самим Кондратьевым.

Например, Л. Гринин и А. Коротаев в совместной работе «Глобальный кризис в ретроспективе. Краткая история подъёмов и кризисов от Ликурга до Алана Гринспена. М.: Либроком/URSS, 2009» обосновывают свой вывод о том, что, после окончания Великой (Долгой) Депрессии (1896), собственно «кондратьевских волн» в экономике уже не существует.

Вместо «кондратьевских волн» (циклов Кондратьева), по утверждениям Гринина и Коротаева, имеют место «посткондратьевские волны» (циклы), датировки которых отличаются от «общепринятых» большинством экономистов датировок якобы бывших «кондратьевских волн».

А именно, согласно Гринину и Коротаеву: 3 цикл длился примерно с 1890-1896 до 1939-1950 годов; 4 цикл – с 1939-1950 до 1984-1991; 4 цикл начался в 1984-1991 годах и к 2009 году ещё не завершился. Он гипотетически может продлиться до 2023-2033 годов, Гринин и Коротаев в 2009 году, однако, такого прогноза не дали, оставив этот вопрос открытым.

То есть и эти исследователи также не ставят под вопрос датировку начала третьей «кондратьевской волны», поименовав её как «посткондратьевскую волну» и этим фактически согласившись с общепринятой точкой зрения на датировку «третьей длинной волны», хотя она-то как раз и противоречит методологии самого Кондратьева.

Но, как говорил #Гегель, если какие-то факты противоречат теории, тем хуже для этих фактов — в данном случае, раз уж вывод Кондратьева всего лишь об эвентуальной вероятности третьего и последующих циклов Кондратьева противоречит экономической «теории циклов Кондратьева», тем хуже для этого вывода Кондратьева.

Для нас этот факт является ещё одним свидетельством в пользу того, что в современной экономической теории на первом плане стоят отнюдь не фактические данные об экономической динамике и не самая действительная экономическая динамика.

Для политической экономии, что показано и научно доказано ещё Марксом, первичны отнюдь не факты экономической динамики. Для политэкономии первичны неосознаваемые, не рефлексируемые экономистами мифологемы и идеологемы, воплощённые в #экономические_категории, которые не подвергаются, ибо не могут подвергаться сомнению, будучи за пределами поля сознания экономистов, но из которых, однако, экономистами выводятся те или иные теории всей их экономической науки.

Исходя из этих мифологем и идеологем, существующих в буржуазном сознании в виде конкретных экономических категорий (= объективных мыслительных форм), данные об экономической динамике отбираются и агрегируются, то есть производятся как данные экономики, а затем объясняются, а равно и согласно которым производится то, что в целом есть экономическая реальность буржуазного сознания.

Данные фактической динамики экономики есть не что иное, кроме как данные статистики, то есть все данные статистики в действительности — это не более чем производные второго и последующих порядков от функций соответствующих экономических категорий буржуазного сознания вообще и конкретных теорий экономической науки, в особенности

Но это понятно и без дополнительных объяснений всякому, кто даст себе труд хотя бы ознакомиться с руководящими методологическими документами и методическими инструкциями по организации и осуществлению «статистического наблюдения» в любом политическом государстве современного мiра и на межгосударственной основе тоже.

promo new_rabochy 00:51, yesterday 46
Buy for 10 tokens
Товарищи! Вы, вероятно, обратили внимание на бурное обсуждение столь насущной в 2021 г. темы сталинских репрессий. Которых не было. Или были. В общем, щаз разберемся. В яростном догфайте сцепились изворотливые талмудисты, мясные балаевцы, евреи-коммунисты и даже юрист - (фейковый) некрофил.…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.