Мит Сколов (mskolov) wrote in new_rabochy,
Мит Сколов
mskolov
new_rabochy

Categories:

Внутрипартийная борьба в ВКП(б) и политический портрет Бухарина

(В изложении из мемуаров вдовы последнего. Избранные фрагменты для соо.)
***
Если в феврале 1929 года Рыков, Бухарин, Томский — так называемая правая оппозиция — упорно не признавали ошибочность своих взглядов и, не желая разделять ответственность за политику Сталина, требовали отставки, то уже 25 ноября, в связи с тем что взгляды "правой" оппозиции были объявлены несовместимыми с пребыванием в партии, они вынуждены были в заявлении в Политбюро и в Президиум ЦКК признать свою неправоту. Раскол партии противоречил ленинским заветам и мог, с их точки зрения, только ослабить диктатуру пролетариата.
Предыдущая оппозиция — "объединенная", троцкистская — на отречение от своих взглядов пошла не сразу, а отстаивала их и на XV съезде партии в 1927 году. Для "правых" этот процесс был более скорым. Но правомерно ли теперь, в пору раздумий о прошлом, судить, кто же выглядит привлекательней в истории. В конечном итоге сдались и те и другие. Имелось "волшебное слово", которое действовало отрезвляюще: угроза исключения из партии. Как только верхушка "объединенной" оппозиции почувствовала, что в воздухе пахнет грозой и что им предстоит решить, быть или не быть в партии, все (121 человек) исключенные из партии на XV съезде ВКП(б), в том числе и Троцкий, тотчас же, без промедления, объявили о роспуске своей фракции, о полном подчинении решениям съезда. Да, коллективное заявление "объединенной" оппозиции было не столь унизительным, как заявление "правых", без отречения от собственных взглядов, а лишь с обещанием вести борьбу за них в рамках устава, но я бы сказала, что это объясняется, если можно так выразиться, не качеством лиц, поставивших свои подписи под заявлением, а качеством времени. Колесо истории ускоренным темпом работало на Сталина. После того как коллективное заявление не привело к желаемым результатам, в самое ближайшее время члены "объединенной" оппозиции подали заявления уже в индивидуальном порядке с осуждением своих взглядов и своего поведения и были восстановлены в партии. Это дало право Орджоникидзе, председателю ЦКК, заявить на XVI съезде ВКП(б), что троцкистская оппозиция более не существует. Кроме высланного Троцкого и двух-трех упорствующих, в ней никого не осталось. И те и другие — и "троцкисты" и "правые" — стремились в партию не к Сталину, а вопреки ему, любой ценой, терпя унижения, ущемляя свое достоинство, лишь бы не порвать с ВКП(б). Между тем партия теряла свое прежнее лицо. Она становилась партией Сталина. Продолжая оставаться в его партии, бывшие оппозиционеры, люди творческой мысли во имя сохранения единства партии подчинились его диктату. В этом, как мне кажется, кроется одна из существенных причин, объясняющих дальнейшую трагическую судьбу старых большевиков.
***
XVI съезд был единственным в своем роде. Если на предыдущих съездах шла речь об идейных разногласиях, и было сражение оппонентов, то на этот раз ополчились на "войско", уже капитулировавшее. И началось "избиение младенцев". Требовались покаяния и саморазоблачения, саморазоблачения и покаяния. Томский заявил, что после всего этого ему остается только надеть власяницу и идти каяться в пустыню Гоби, питаясь там диким медом и акридами, и что "покаяние" — это религиозный, а не большевистский термин.
От Рыкова тоже требовали отречения, но он заявил, что несолидно было бы отказываться от взглядов Бухарина, которые он разделял и которые они вместе признали ошибочными. Более того, его, Рыкова, упрекали в том, что на предсъездовской конференции на Урале он осмелился заявить, что они, "правые", хотели добиться тех же результатов, но с меньшими жертвами. (Время, когда они вынуждены были лгать, будто им грезилась реставрация капитализма, еще не наступило.)
***
Он [Бухарин] раскрыл газету, в которую завернута была книга. В газете публиковались выступления делегатов съезда.
По поводу речи Ярославского раздраженно заметил: "Ярославский считает, что троцкистов более не существует, а вот мы, как они все нас называют, "правые", в настоящее время представляем главную опасность. Чушь какая-то, ерундистика. (Н.И. любил, как я их называла, словесные выкрутасы и часто вместо слова "ерунда" говорил "ерундистика".) Такой оппозиции, какой была троцкистская, у нас вообще не было". Н.И. в этом случае имел в виду не столько идейную позицию троцкистов (я не сделаю открытия, если скажу, что он был яростным противником ее, Бухарин и Троцкий антиподы), сколько их методы борьбы за свои взгляды в нарушение партийной дисциплины. Справедливо ли мнение, что Сталин руками Бухарина, Рыкова, Томского подавил оппозиции: "новую" в 1925 году, "объединенную" в 1927 году? С этим нельзя не согласиться. Но для них борьба за свои взгляды против троцкистской оппозиции не была борьбой за власть. Для Сталина же это была блестяще сыгранная шахматная партия, в которой он победил, достигнув единовластия. Так, разжигая разногласия и натравливая большевиков друг на друга, он сумел убрать с политической арены все крупные фигуры, игравшие заметную роль при Ленине. К сожалению, это свойство Сталина (разжигать разногласия) большевики понимали не одновременно, а поочередно, а иные же понимали, но пытались использовать его в своих политических целях. Но теперь, оглядываясь назад, можно сказать: за этими политическими боями они проглядели палача!
***
Рыков имел в виду ситуацию, сложившуюся из-за разговора Бухарина с Каменевым в июле 1928 года, к тому времени события двухлетней давности. Этот эпизод не был забыт Сталиным. Именно тогда, в 1928 году, Сталиным был заложен фундамент мифического право-троцкистского блока, зловещее здание которого, созданное "кропотливым строителем", возвышалось на бухаринском процессе, десять лет спустя. Так и поименовали судилище: дело антисоветского "право-троцкистского блока".
В изложении Н.И. обстоятельства его встречи с Каменевым выглядели так. Бухарин возвращался с заседания июльского Пленума ЦК домой вместе с Сокольниковым (оба тогда жили в Кремле). По дороге встретили Каменева. Остановились и разговорились. Н.И., взволнованный не только выявившимися разногласиями, но и грубым, коварным поведением генсека во время дискуссии на заседаниях Политбюро и на Пленуме, вел о Сталине разговор в тоне крайнего раздражения и разочарования, осуждал не только его политическую линию, но и нравственные качества. Из того, что мне запомнилось в рассказе Бухарина, могу передать следующее: Н.И. признал перед Каменевым, что они — Каменев и Сокольников — в одном были абсолютно правы, когда еще в 1925 году на XIV съезде ВКП(б) советовали не переизбирать Сталина на пост генсека; Сталин — беспринципный интриган, который в погоне за властью меняет свою политику в зависимости от того, от кого он хочет в данный момент избавиться; Сталин сознательно разжигает разногласия, а не сплачивает руководство партии; политика Сталина ведет к гражданской войне и голоду. Н.И. так же нелестно отозвался и о Молотове: Сталин окружает себя безликими, во всем ему подчиняющимися людьми, вроде тупого Молотова, этой "каменной задницы", и он еще учит его марксизму (о Молотове Н.И. выразился еще грубее, так, как я не считаю возможным повторить; по натуре он был вспыльчив и в выражениях не стеснялся).
***
Во время дискуссии 1925 г. Григорий Сокольников заявил: "Я думаю, что мы напрасно делаем из вопроса о том, кто дол­жен быть генеральным секретарем нашей партии и нужен ли вообще пост генерального секретаря, вопрос, который мог бы нас раскалывать... Да, у нас был тов. Ленин. Ленин не был ни председателем Политбюро, ни генеральным секретарем, и тов. Ленин, тем не менее, имел у нас в партии решающее политическое слово. И если мы против него спорили, то спорили, трижды подумав. Вот я и говорю: если тов. Сталин хочет завоевать такое доверие, как т. Ленин, пусть он и завоюет это доверие".
***
Что же заставило Бухарина разоткровенничаться с Каменевым, несмотря на то что они стояли на диаметрально противоположных позициях по вопросу о нэпе? Еще в 1925 году на XIV съезде партии во время оппозиции Каменева Сталину—Бухарину Каменев заявил, что Сталин не является той фигурой, которая может сплотить руководство партии. Испытав на себе характер Сталина, Бухарин в 1928 году пришел к тому же выводу. Это обстоятельство в сочетании с сильным душевным волнением дало толчок откровенности Бухарина перед Каменевым. Психологически иначе это объяснить невозможно. Ведь это о них, Зиновьеве и Каменеве, Бухарин заявил на XIV съезде, что против него ведется "неслыханная травля"... именно Бухарин был главной мишенью для нападок Каменева и Зиновьева в 1925 году, причем за те же идеи, которые преследовались Сталиным в 1928 году.
Примечательны высказывания Сталина на XIV съезде. Они дают возможность понять, почему Бухарин разделял в то время политику Сталина. Отнюдь не из властолюбивых побуждений, как это некоторые расценивают, — его последующая оппозиция Сталину это доказала вполне. "Странное дело, — говорил Сталин, — люди вводили НЭП, зная, что НЭП есть оживление капитализма, оживление кулака, что кулак обязательно подымет голову. И вот стоило показаться кулаку, как стали кричать "караул", потеряли голову. И растерянность дошла до того, что забыли о середняке"; "Если задать вопрос коммунистам, к чему больше готова партия — к тому, чтобы раздеть кулака, или к тому, чтобы этого не делать, но идти к союзу с середняком, я думаю, что из 100 коммунистов 99 скажут, что партия всего больше подготовлена к лозунгу: "бей кулака"... А вот что касается того, чтобы не раскулачивать, а вести более сложную политику изоляции кулака через союз с середняком, то это дело не так легко переваривается".
***
Бухарин подтвердил свой разговор с Каменевым и во многом признал его содержание. Рыков был до такой степени разгневан, что спокойно говорить не мог. Он кричал, заикаясь больше, чем обычно.
— Б-баба ты, а не политик! П-перед кем ты разоткровенничался? Нашел перед кем душу изливать! Мало они тебя терзали?! М-мальчик-бухарчик!
Рыков высказал предположение, что донос первоначально мог исходить и от Сокольникова, и даже через него могла быть устроена эта "случайная" встреча, что Н.И. тогда категорически отвергал. Рыков же в сложившейся ситуации не доверял ни Каменеву, ни Сокольникову в равной степени.
— Я посмотрю, — сказал он, — как ты будешь выглядеть в Политбюро, как скажешь Молотову, что он тупица и "каменная задница".
Н.И. был в полной растерянности.
***
В этом документе я узнала эпизод, осевший еще в моих детских воспоминаниях и часто потом упоминавшийся в разговорах Бухарина и Ларина. Этот случай они называли "история с Гималаями". Он убедительно доказывает грубость и вероломство Сталина. Из-за разногласий перед июльским Пленумом 1928 года по вопросам внутренней политики и предстоящей выработкой декларации ЦК для VI Конгресса Коминтерна, декларации, заявившей об отсутствии таких разногласий, в Политбюро создалось напряженное положение. Сталин, в тот момент еще не совсем уверенный в своей победе, пытался задобрить Бухарина и, вызвав его к себе, сказал: "Мы с тобой, Николай, Гималаи, остальные (члены Политбюро. — А.Л.) — ничтожества". На очередном заседании Политбюро при продолжающихся дебатах Н.И., обозлившись на Сталина, решил показать его лицемерие и передал эти слова. Возмущенный Сталин стал кричать на Бухарина: "Лжешь, лжешь, лжешь! Хочешь настроить против меня членов Политбюро".
— Ну а кому они поверили? — заметил Ларин, когда Н.И. рассказал ему эту историю. — Конечно же, Сталину, кому же хочется быть ничтожеством?
— Думаю, они поверили мне, но сделали вид, что поверили Сталину, — ответил Н.И.
"Гималаи" вспоминались довольно часто; за этим словом закрепилось особое значение: не делать политических просчетов и глупостей.
— Не делайте больше Гималаев, — предупреждал Ларин Н.И.
— Только без Гималаев, — напутствовал Н.И. Ларина перед его очередной речью.
"Запись" не фиксирует предложение Бухарина о блоке, Н.И. просит о другом: "Вы сами, конечно, определите свою линию, но я просил бы, чтобы вы одобрением Сталина не помогали ему душить нас". Как ярко в этих словах узнается бухаринская натура, прямо-таки детская непосредственность, политическая наивность, от которой он нередко страдал, но которая в то же время притягивала к нему искренних и любящих его друзей!
Еще многое представляется мне вполне реальным в "Записи", например: "Что делать, когда дело имеешь с таким противником — Чингисханом; низкая культура ЦК" и так далее.
{Вызванный в ЦКК Каменев признал правильность "Записи" "с оговорками" (какие оговорки могут быть в собственной записи!), Бухарин признал "Запись" "в основном".}
***
Летом 1935 г. Пленуму ЦК была представлена толстая папка, содержавшая материалы, компрометирующие А.С. Енукидзе. На пленуме он был исключен из партии за бытовое разложение. государственные растраты и т.д. Иные обвинения против Енукидзе были впереди. С пленума Н.И. вернулся подавленный, он поверил в эти документы и сказал мне: "Разлагается бюрократия!" Бухарин знал Енукидзе, старого революционера и человека доброй души, тяжело переживал случившееся.
***
30 января 1929 года Бухарин направил в ЦК заявление с объяснением своих резких высказываний о Сталине. В нем политика Сталина расценивалась как военно-феодальная эксплуатация крестьянства, разложение Коминтерна и насаждение бюрократизма в партии. Заявление стало известно как платформа Бухарина.
Объединенным заседанием Политбюро ЦК и Президиума ЦКК была создана специальная комиссия для рассмотрения вопроса о Бухарине в связи с его беседой с Каменевым и написанным им заявлением от 30 января. Председателем комиссии был Орджоникидзе. Он делал все возможное, чтобы сохранить Бухарина, Рыкова и Томского в Политбюро, но при условии, что Бухарин признает политической ошибкой переговоры с Каменевым и заявит, что о военно-феодальной эксплуатации крестьянства сказал сгоряча, в пылу полемики. Другим путем Орджоникидзе никак не мог в тот момент спасти положение...
Условия, предложенные комиссией, Бухарин, Рыков и Томский отклонили, заявив, что они не могут изменить свои взгляды, которые считают правильными, борьбу прекращают, но уйдут в отставку.
***
Как видно из рассказанного... Разговоров об изменении политики ЦК, о блоке, об изменении состава Политбюро Бухарин не вел, и не потому, что не хотел в то время этих изменений, а потому, что с Каменевым, только-только восстановленным в партии и направленным (как и Зиновьев) на работу в Центросоюз, не членом Политбюро и ЦК, скорее разделявшим политику Сталина, никакого смысла разговаривать на эту тему не было. Об изменении курса Политбюро и устранении Сталина с поста генсека было целесообразно разговаривать только с теми членами реально существующего Политбюро, в ком Н.И. чувствовал в то время хотя бы потенциальную поддержку, — Калининым, Орджоникидзе, ибо явными сторонниками Бухарина в Политбюро, открыто выступавшими против политики Сталина, были только Рыков и Томский. Для того чтобы пойти на такой шаг, у Н.И. должна была быть уверенность, что эти переговоры имели бы желанный результат, а не раскалили бы еще в большей степени атмосферу в Политбюро (я передаю ход мыслей Н.И.) и не ускорили бы поражение оппозиции.
***
Каменев же, к этому времени окончательно сломленный, первым после разгрома так называемой правой оппозиции поместил статью в "Правде" (возможно, по указанию сверху), осуждавшую свои "переговоры" с Бухариным на предмет блока. В текст своей речи на XVII съезде он ввел терминологию, годную для процессов: "вторая волна контрреволюции" (первая — троцкизм), сказал он, "прошла через брешь, открытую нами, — это волна кулацкой идеологии"... Делегаты съезда, "победители" — будущие жертвы Сталина, пели ему восторженные дифирамбы. Именно они, делегаты съезда, рабочий класс, или пролетариат, как тогда говорили, и крестьянство, вынесли на своих плечах всю тяжесть индустриализации и коллективизации. Казалось, лишения позади, светлое будущее впереди. Оно будет свободное, равноправное, изобильное, это общество, с новыми производительными силами, иными производственными отношениями и новым, социалистическим человеком. То, о чем грезилось в снах, мечталось в царских тюрьмах и на каторге, в эмиграции, послереволюционной разрухе, под пулями гражданской войны, казалось им, сбывается. Пафос был искренний, неподдельный, и кто этого не постиг - утратил чувство истории. И Бухарин все по той же причине назвал Сталина "фельдмаршалом пролетарских сил", но главное, на чем он фиксировал внимание в своем выступлении, — на развитии промышленности и на фашизме — его характеристике и опасности, грозящей миру.
***
Н.И. был одержим идеей революционного преобразования общества, его гуманизации. Подлинный гуманный социализм казался ему неосуществимым без изменения человеческой натуры, без повышения культуры низов — тех, кого до революции считали "черной костью", — рабочего класса и крестьянства. Это желание его может показаться несколько банальным, оно было присуще многим большевикам.

Subscribe

Buy for 10 tokens
Так как, так получается, что мне доводится довольно-таки часто с ними общаться, у меня уже, кажется, в достаточной форме начало складываться представление о том, как они вообще мыслят. Понимание того, что именно приводит их к троцкистским ошибкам. Что само по себе, кажется, заслуживает того, чтобы…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments