ixwid wrote in new_rabochy

Недостатки РСФСР и СССР - альтернативный взгляд

 Ранее в сообществе поднимался вопрос о недостатках РСФСР и СССР. Далее будет представлена попытка альтернативного разбора недостатков социализма советского образца.

1. Искажение сущностей, как норма. Масштаб искажений затрагивал основы системы и оказывал на них самое негативное воздействие. Например, искажался смысл демократии. В чём именно?

Согласно Большой Советской Энциклопедии (БСЭ) «Демократия (греч. dеmokratía, буквально - народовластие, от dеmos - народ и krátos - власть), форма политической организации общества, основанная на признании народа в качестве источника власти, на его праве участвовать в решении государственных дел и наделении граждан достаточно широким кругом прав и свобод.»

Также было сформулировано понятие социалистической демократии: «Исторически высшим типом политической Демократия является социалистическая Демократия. Это единственно возможная форма социалистического государства. Она возникает как революционное отрицание буржуазной Демократия. Вместе с тем социалистическая Демократия воспринимает и развивает те прогрессивные элементы и институты, которые явились результатом общественно-политического творчества трудящихся классов ещё при капитализме и утвердились в обществе. Принципиальное качественное отличие социалистической Демократия от предшествовавших типов Демократии состоит в полном соответствии формы и содержания демократических учреждений, законов и т.д. власти трудящихся, следствием чего являются: реальность, гарантированность и полнота политических прав и свобод, их органическое единство с социально-экономическими и культурными правами; единство прав и обязанностей граждан; полновластие представительных учреждений; реальность принципа подчинения меньшинства большинству; равноправие наций и народностей, социалистический интернационализм и др. институты и нормы политической жизни, базирующиеся на экономическом фундаменте социализма.»

Неплохие определения по своему духу, но проблема в том, что этих определений недостаточно. Недостаточно написать хорошую Конституцию, где будет гарантировано равноправие и даже утверждены демократические механизмы. Для того чтобы демократия стала реальностью, необходимо существование альтернативных центров власти, иными словами — оппозиции, организованной в политические партии. И это прекрасно понимал Ленин, который в своё время категорически заявил, что за власть невозможно бороться без политической партии. Но после прихода большевиков к власти оппозиционность была ликвидирована в пользу т.н. «демократического централизма».

Переход к демократическому централизму можно было бы оправдать, если бы в Советской России не было необходимости в политической борьбе, если бы она ушла в небытие за ненадобностью. Но это не так — политическая борьба не перестала существовать, она ушла за кулисы и под ковёр, а открытые проявления политической жизни были безобразными: процессы над «бухаринцами», «троцкистами», «антипартийной группой».. В условиях неопределенности путей развития оппозиция была необходима. Даже идейные противники троцкистов, поддерживающие их ликвидацию, вынуждены будут признать факт, что через 20 лет в опалу попали уже идейные сталинисты — и они предпочли скрыть своё несогласие с политикой партии. Казалось бы, в СССР после хрущевского доклада о культе личности должна была возникнуть сталинистская оппозиция (при том, что такая оппозиция существовала на международном(!) уровне) — но социалистическая демократия не предусматривала такой возможности. То есть сталинская принципиальная борьба с оппозицией привела к тому, что его сторонники не смогли сформировать политическую оппозицию в его защиту. Иронично, не правда ли?

Таким образом, форма советской демократии не соответствовала её содержанию, и это пагубно отразилось на судьбе СССР. Например, такой демократический механизм, как общенародный референдум, предусмотренный советской конституцией, применялся всего один раз — в 1991 году. И его результаты были проигнорированы (или интерпретировались «как надо»). Политические процессы, которые вели к роспуску СССР, так и остались скрытыми от масс, у народа не было времени осмыслить происходящее и он был вынужден принять их как данность.

2. Требование признания искажённых сущностей, как способ отбора дураков и приспособленцев. Представьте себе убеждённого сталиниста в 1956 году, после хрущёвского доклада о культе личности. Хрущёв рушил то, во что наш сталинист искренне верил. И сталинист должен был принять это, либо скрыть своё несогласие, либо же дистанцироваться от такой партийной власти. Либо его дистанцировали. Таким образом, искажение сущности демократии породило механизм отрицательного отбора, который пропускал во власть приспособленцев.

3. Нежелание объективно изучать собственное общество и государство. Государство, декларировавшее свою научность, боялось смотреть на себя через призму официально утверждённых научных методов, например классовой теории. Иначе могли обнаружиться следующие неприемлемые обстоятельства:

4. Капитал как фактор, определяющий характер государства. Давайте вспомним, что мы знаем о капитале:

«Первоначально, исходя из формулы Д → Т → Д', капитал был определён как деньги, приносящие прибыль, как самовозрастающая стоимость. Такое определение охватывает все виды капиталов, когда-либо существовавших и существующих. И поэтому оно слишком общее.

В любом эксплуататорском обществе господствующий класс принуждает работников отдавать ему прибавочное рабочее время. Но при рабстве и феодализме эксплуататор присваивал прибавочный труд путём внеэкономического принуждения. При капитализме присвоение прибавочного труда осуществляется путем экономического принуждения. Это означает наличие таких общественных отношений, при которых средства производства находятся в собственности определённой группы лиц, а другая группа лиц лишена средств производства и вынуждена продавать свою рабочую силу, создавая для собственника средств производства прибавочную стоимость. Средства производства — фабрично-заводские здания, машины, инструменты, сырье, материалы и т. д. — становятся капиталом лишь тогда, когда они выступают как средство эксплуатации наёмных рабочих.»

Существовали ли при советском социализме деньги? Да, безусловно.

Приносили ли эти деньги прибыль, то есть самовозрастающую стоимость? Да, приносили. В трёхконтурной финансовой системе денежного обращения в СССР первый контур обслуживал внешнюю торговлю, второй контур обслуживал народное хозяйство, третий контур — частное потребление. Во втором контуре деньги и создавали самовозрастающую стоимость, то есть прибыль.

Существовали ли наёмные рабочие? Да, безусловно.

Существовала ли эксплуатация наёмных рабочих? Да, существовала. Представьте посёлок нефтяников того времени — Лангепас или Муравленко. Работавшие в этих посёлках нефтегазодобывающие объединения генерировали огромную прибыль. При этом сами посёлки представляли собой унылое зрелище. Рабочие конечно получали больше, чем коллеги «на материке», но вовсе не пропорционально прибыли. Львиная доля прибыли изымалась у трудового коллектива. Остаётся только задаться вопросом — если вся прибыль объединения создана трудом рабочего коллектива, почему она не перераспределяется в пользу коллектива? А потому что государство и народ заявляют свои права на добываемую нефть на основании общенародной собственности на недра. И это приводит нас к казусу: на этом моменте либо придётся признать что прибыль объединения возникает за счёт природной ренты, а труд играет второстепенную роль (опровергая тем самым одно из ключевых положений марксизма), либо признать эксплуатацию наёмных рабочих. И то, и другое было неприемлемо признавать.

Таким образом, возник специфический вид капитала, со всеми качествами, присущими капиталу. Причём данный капитал использовал оба известных вида принуждения. Экономическое принуждение включало стандартные механизмы — зарплаты и премии, карьерный рост, пенсии в зависимости от трудового стажа. Кто-то может возразить что экономические принуждение — это когда человек без работы попросту умрёт с голоду. Но это лишь одна из форм экономического принуждения, наиболее радикальная. В более мягкой и распространенной форме экономического принуждения заработок обеспечивает более высокий социальный статус, а отказ от труда — соответственно потерю социального статуса. Это довольно серьезная угроза, которая обеспечивает достаточное принуждение к труду.

К числу внеэкономических механизмов принуждения относились преследование за тунеядство, административное давление, «накачка» общественного мнения («кто не работает, тот не ест»).

Кто-то может также возразить, что социалистическая система отказалась от принуждения вообще. Но даже добровольный труд (например в форме субботников) организовывался «сверху» и отказ от такого труда был чреват последствиями, то есть принуждение сохранялось и в этом случае.

После того, как мы установили наличие специфического вида капитала, остаётся только вспомнить всю риторику о наличии у капитала собственных интересов, в первую очередь — заинтересованности в собственном выживании. А затем обратиться к тезисам, что экономический базис определяет политическую надстройку. Построив экономический базис на одной из вариаций капитала, необходимо принять и соответствующую политическую надстройку.

5. СССР как субстрат для национальной буржуазии. С советским государством произошло то, чего в теории не могло произойти никогда: оно стало отличным инкубатором для зарождения и роста национальной буржуазии всех советских, а также некоторых автономных республик — даже там, где до революции были только феодалы. Сапармурат Ниязов, Ислам Каримов, Нурсултан Назарбаев, Гейдар Алиев, Эдуард Шеварднадзе — это члены Политбюро ЦК КПСС, которые после распада СССР немедля занялись строительством авторитарных националистических государств. Как так получилось? См. тезисы об отрицательном отборе приспособленцев и специфической форме капитала.

6. Ограничение разнообразия и устойчивости как издержки системы директивного регулирования экономики. Это достаточно тонкий тезис, к которому можно подойти с разных точек зрения. Например, обратиться к первому закону кибернетики, или закону необходимого разнообразия:

Разнообразие сложной системы требует управления, которое само обладает некоторым разнообразием. Иначе говоря, значительное разнообразие воздействующих на большую и сложную систему возмущений требует адекватного им разнообразия её возможных состояний. Если же такая адекватность в системе отсутствует, то это является следствием нарушения принципа целостности составляющих её частей (подсистем), а именно - недостаточного разнообразия элементов в организационном построении (структуре) частей.

Это закон допускает несколько возможных вариантов управления экономической системой:

1. Повышать сложность системы управления, стараясь угнаться за возрастанием сложности самой экономической системы.

2. Попытаться упростить экономическую систему, чтобы система управления оставалась адекватной.

3. Перейти к другим принципам управления. Например к индикативному регулированию вместо директивного — то есть отказу от раздачи производственных планов и переходу к точечному стимулированию.

От дальнейшего усложнения системы управления в стране отказались, что привело к ограничению сложности и разнообразия объекта управления. Ограничение разнообразия выразилось, например, в сокращении производственной номенклатуры. Возьмём такой важнейший сектор, как дизельные двигатели, где выбор был ограничен несколькими вариантами: ЯМЗ-236 и ЯМЗ-238, КамАЗ-740. Для более легких машин не было и такого выбора, поэтому послеперестроечное подорожание топливо родило такую химеру, как автобус ПАЗ с тракторным дизелем Д-245 (от трактора «Беларус») — всё для того чтобы хоть как-то обеспечить приемлемый расход топлива. Казалось бы, что плохого — большая номенклатура влечёт дополнительные издержки, фиксированную номенклатуру проще распределять, необходимость выпускать что-то новое каждые 5 лет — это снова издержки, а экономика должна быть экономной. Но экономная экономика теряла технические компетенции и оказывалась неспособна самостоятельно создать новый «народный автомобиль», обеспечить постановку многочисленных опытных образцов техники на конвейер, осуществить переход от продажи сырой нефти к продаже продуктов нефтехимии, была вынуждена постоянно ориентироваться на западные технологические решения.

С другой стороны, экономика, где предприятия были жёстко привязаны к поставщикам, впала в полный ступор после того как начали обрываться экономические связи и предприятия оказались поставлены перед необходимостью самостоятельно заниматься закупками и сбытом. Да, потеря рынков — это тяжелый удар по любой экономике, но в данном случае удар усугублялся неготовностью предприятий принять его.

7. Сырьевой уклон экономики как результат ограничения разнообразия. Просто цифры: СССР с 5.8% мирового населения в 1985 году обеспечивал 21% мировой добычи нефти, 35% добычи газа, 17% добычи угля, 22% производства стали. При этом 4% производства легковых автомобилей, 3% грузоподъемности мирового флота, 12% производства турбореактивных самолётов, 10% производства телевизоров, 6% производства зерна и 12% производства мяса и рыбы, 15% производства электроэнергии, 13% производства цемента. То есть имевшиеся сырьевые возможности использовались примерно наполовину. Разумеется, это выше чем степень использования сырьевых ресурсов нынешней Россией, но далеко от потенциала. А часики с обратным отсчётом, заведённые несовершенством социальной и политической модели (см. пункты 1-5) тикали..

8. Ликвидация общественной инициативы за счёт того, что общественные институты ушли из-под контроля общества. Вообще, пост-советское мышление до сих пор не научилось разделять общественное и государственное, потому что привыкло к подмене общественных институтов государственными. Например, профсоюзы — это исторически независимый от государства общественный институт, который основывается на самоорганизации трудящихся. А поскольку государство объявило себя пролетарским, то и профсоюзы нельзя было не превратить в ещё одну побочную ветвь государственной власти, наряду с прессой. Но это лишило общество отличного полигона для самоорганизации. Такое положение отлично легло на традиционную веру в государство и крепко усвоилось обществом. Результатом этого стала беспрецедентная социальная пассивность, причем в период смены политической системы, когда такая пассивность была совершенно недопустима.

promo new_rabochy 08:00, вчера 58
Buy for 10 tokens
Определение выше вполне устраивает, но Ленинское ИМХО точнее: Государство — это есть машина для поддержания господства одного класса над другим. (с) Вдумайтесь в это. Машина. Т.е совокупность механизмов. Кто-то возможно думает, что раз это машина, то достаточно взять на себя её…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.