Идеология и религия
Продолжение
Философия – научная форма идеологии. Соответственно, религия – вульгарная форма идеологии.
Мы воспитаны в европейской культуре, а она выросла из христианства, литературы Завета. Поэтому мы не можем взглянуть на религии семитского корня со стороны, и сама наша критика также исходит из внутренней точки зрения.
Зеркалом для нас в этом отношении может служить другая традиция, нарратив – индийский.
Брахманская традиция утверждает (и это принимается как само собой разумеющееся), что за немногим исключением все религиозно-философские системы Индии были теистическими (верили в создателя и управителя Вселенной). Индийский марксист Д. Чаттопадхьяя в кн. «Индийский атеизм» ведет полемику с традиционным взглядом и доказывает обратное.
Легко понять, почему в условиях конкуренции идеологий даже идеалисты приходят к атеизму. Концепция Бога порождает такие противоречия, что принятие ее ослабляет ваши позиции в идейной борьбе.
Со всех сторон сыпятся критические удары конкурентов:
если Творец создал всё, то где был он сам до творения? И откуда взялся?
имеет ли он тело, а если нет, то как действует в материальном мире?
если он совершенен, то что побудило его творить?
если он идеален, то почему мир неидеален?
существование морального управителя мира противоречит как индийской идее кармы, так и свободе воли.
Поэтому мыслитель, который хочет успеха своим последователям, не просто удовлетворяется сам отказом от этой концепции, но должен еще с особой страстностью проповедовать атеизм – что и происходило когда-то в Индии. (Потом, когда пик борьбы пройден и страсти улеглись, можно всё это замазать.)
Спокойно исповедовать и проповедовать теизм можно только в условиях полной идейной монополии религии, которая не оставляет места научным спорам.
Интересно исследовать причины таких поразительных отличий религиозных систем индийского и семитского корня.
Первичное искажающее воздействие, видимо, произвел легендарный основатель первой философской школы – санкхьи. Сделанное им последующие школы уже не могли игнорировать. Поэтому индийской мысли свойственна определенная трезвость.
Чудеса.
Философия – научная форма идеологии. Соответственно, религия – вульгарная (народная) форма идеологии. Философия чудеса отрицает, религия без них не может. Чудо – единственное свидетельства бытия бога; неспособный на чудеса бог никому не нужен.
Христианство, напр., основано на бывшем чуде (Воскресении) и будущем (втором пришествии). Индийские школы более философичны. Верующим сразу предлагается выжать масло из песка.
Дуалистичность.
Насколько я заметил, этим школам совершенно чужда идея деления на бога и дьявола (источника зла и первородного греха). Для христианина мир лежит во зле, для индийца – в страданиях. Индийцы с порога отметают предположение, что Абсолют мог создать такое.
Ревнивый бог.
Представление о владыке мира как о сущности, по своим страстям подобной земным царям, отвергается как предельно вульгарное.
Идея ревнивого и гневливого бога со всеми сопутствующими идеологемами (завет с избранным народом, проклятые язычники, бог-вождь, пророки-вожди) очевидно является всего лишь наступательной идеологией национального превосходства, вполне пригодной для любого государства. Научную форму такая идеология иметь не может.
Европейские варвары потом просто механически соединили эту религиозную форму с античной философией (Аристотелем) и потенциально подрывной добавкой собственно христианского ресентимента. В дальнейшем эту форму наполняли новым идейным содержанием, по мере развития классового общества. Но философия не слилась с религией. А в Индии слилась.
Классические европейские философы, разумеется, также не признают чудеса и личного (персонифицированного) бога.
Так что это различие не культурное, а отличие философии от религии. Европейские философы просто соблюдали общественные приличия и по большей части не были воинствующими атеистами (но в случае Спинозы эти никого не обманывало).
Возвращаясь к историческим предпосылкам, можно заметить, что ведический народ быстро достиг на практике военно-политического господства на субконтиненте, поэтому излишней религиозной накачки не требовалось. Народ Завета наоборот, претерпевая череду «пленений», мог сохраниться только ценой предельной идеологической накачки.
Философия – научная форма идеологии. Соответственно, религия – вульгарная форма идеологии.
Мы воспитаны в европейской культуре, а она выросла из христианства, литературы Завета. Поэтому мы не можем взглянуть на религии семитского корня со стороны, и сама наша критика также исходит из внутренней точки зрения.
Зеркалом для нас в этом отношении может служить другая традиция, нарратив – индийский.
Брахманская традиция утверждает (и это принимается как само собой разумеющееся), что за немногим исключением все религиозно-философские системы Индии были теистическими (верили в создателя и управителя Вселенной). Индийский марксист Д. Чаттопадхьяя в кн. «Индийский атеизм» ведет полемику с традиционным взглядом и доказывает обратное.
Легко понять, почему в условиях конкуренции идеологий даже идеалисты приходят к атеизму. Концепция Бога порождает такие противоречия, что принятие ее ослабляет ваши позиции в идейной борьбе.
Со всех сторон сыпятся критические удары конкурентов:
если Творец создал всё, то где был он сам до творения? И откуда взялся?
имеет ли он тело, а если нет, то как действует в материальном мире?
если он совершенен, то что побудило его творить?
если он идеален, то почему мир неидеален?
существование морального управителя мира противоречит как индийской идее кармы, так и свободе воли.
Поэтому мыслитель, который хочет успеха своим последователям, не просто удовлетворяется сам отказом от этой концепции, но должен еще с особой страстностью проповедовать атеизм – что и происходило когда-то в Индии. (Потом, когда пик борьбы пройден и страсти улеглись, можно всё это замазать.)
Спокойно исповедовать и проповедовать теизм можно только в условиях полной идейной монополии религии, которая не оставляет места научным спорам.
Интересно исследовать причины таких поразительных отличий религиозных систем индийского и семитского корня.
Первичное искажающее воздействие, видимо, произвел легендарный основатель первой философской школы – санкхьи. Сделанное им последующие школы уже не могли игнорировать. Поэтому индийской мысли свойственна определенная трезвость.
Чудеса.
Философия – научная форма идеологии. Соответственно, религия – вульгарная (народная) форма идеологии. Философия чудеса отрицает, религия без них не может. Чудо – единственное свидетельства бытия бога; неспособный на чудеса бог никому не нужен.
Христианство, напр., основано на бывшем чуде (Воскресении) и будущем (втором пришествии). Индийские школы более философичны. Верующим сразу предлагается выжать масло из песка.
Дуалистичность.
Насколько я заметил, этим школам совершенно чужда идея деления на бога и дьявола (источника зла и первородного греха). Для христианина мир лежит во зле, для индийца – в страданиях. Индийцы с порога отметают предположение, что Абсолют мог создать такое.
Ревнивый бог.
Представление о владыке мира как о сущности, по своим страстям подобной земным царям, отвергается как предельно вульгарное.
Идея ревнивого и гневливого бога со всеми сопутствующими идеологемами (завет с избранным народом, проклятые язычники, бог-вождь, пророки-вожди) очевидно является всего лишь наступательной идеологией национального превосходства, вполне пригодной для любого государства. Научную форму такая идеология иметь не может.
Европейские варвары потом просто механически соединили эту религиозную форму с античной философией (Аристотелем) и потенциально подрывной добавкой собственно христианского ресентимента. В дальнейшем эту форму наполняли новым идейным содержанием, по мере развития классового общества. Но философия не слилась с религией. А в Индии слилась.
Классические европейские философы, разумеется, также не признают чудеса и личного (персонифицированного) бога.
Правда, в гегелевой философии истории бог тоже играет большую роль, но верный инстинкт подсказывает Ранке, что бог Гегеля был вовсе не богом в собственном смысле, а лишь мистифицированным в форме мирового духа единством и закономерностью исторического процесса и что, стало быть, Гегель, употребляя слова самого Ранке, был пантеистом, а не верующим. Ранке же хочет ввести «непосредственно» в историческую науку надмирного бога, бога христианства.
Лукач. Рецензия на книгу Эрнста Симона «Ранке и Гегель»
Так что это различие не культурное, а отличие философии от религии. Европейские философы просто соблюдали общественные приличия и по большей части не были воинствующими атеистами (но в случае Спинозы эти никого не обманывало).
Возвращаясь к историческим предпосылкам, можно заметить, что ведический народ быстро достиг на практике военно-политического господства на субконтиненте, поэтому излишней религиозной накачки не требовалось. Народ Завета наоборот, претерпевая череду «пленений», мог сохраниться только ценой предельной идеологической накачки.