Коммунист (yakommunist) wrote in new_rabochy,
Коммунист
yakommunist
new_rabochy

Categories:

о настоящем Мужыке, либерастах и коммуняках

Об идейном состоянии общества к 2008 году (Хороший анализ от товарища Акулы).

Что россияне имели на тот момент?
1) Обыватель по-прежнему хотел просто жить, с Колбасой, без Идей и во имя процветания "настоящего" Мужика, благо ужасы девяностых остались в прошлом, террористы в крупных масштабах его больше не тревожили, в порядки нулевых он кое-как врос, успокоился и поверил в грядущее неуклонное увеличение количества автомобилей в его владении, несмотря ни на какие шероховатости бытия.

2) Декларируемая колбасная "безыдейность", правда, не слишком отличалась от декларированного конституцией "отсутствия" государственной идеологии в России: если кто-то приходил к мещанину с коммунистическими идеями, он принимал позу мудрого циника и принимался сыпать безмозглой обывательской пошлятиной типа "это утопия", "это мы уже проходили", "частный собственник эффективнее", "я при совке два года в очереди на машину стоял". Но вот патриота (или его частный случай в виде попа) он слушал весьма и весьма внимательно.

3) Либералов он, правда, чаще всего не очень любил - стандартный бытовой шовинизм и комплекс "настоящего" Мужика вступают в противоречие с продвигаемыми либералами общечеловеческими ценностями, подразумевающими, например, что махать большой ракетой на этой планете позволительно только Джону, а Ванька должен ракету сломать и пойти каяться за преступления большевиков.

4) Либерал понемножку подвисал в воздухе. Хотя вокруг царили чаемые им рыночная экономика и неослабевающий накал антикоммунизма, но воздух свободы портился всё сильнее: в борьбе монополий за собственность и верховную государственную власть побеждала эстетически неприятная либералу партия гэбэшников и прочих силовиков , а господин президент от быдлошуточек, которые ещё как-то можно было терпеть, перешёл к возмутительным мюнхенским речам, в которых тихонечко и аккуратненько намекал большим дядям, что он тоже хочет быть большим дядей.

5) Возникающее противоречие имени Джона и Ваньки ставило либерала в изоляцию в душной компании обывателя, патриота и начальника-в-телевизоре. Даже тот факт, что отодвигаемая немножко в сторону либеральная группировка начальников оставалась и при собственности, и во власти у рычагов экономики, и вообще представляла собой органическое единство с силовиками и даже господином президентом, либерала из народа утешал слабо.

6) Патриот расправлял плечи. Наконец-то он совсем перестал быть маргинален и мог воображать, как Россия встаёт с колен, как она побеждает в борьбе за трубу Украину и Белоруссию, мог даже смотреть об этом по телевизору и забыть о прежних хулительных передачах, мог ходить в церковь с уверенностью, что больше никто не смотрит на него как на придурка. Мог гордиться своей русскостью и ругать Америку, встречая отныне полное одобрение таких же расправивших плечи окружающих, сбросивших с себя оковы или заблуждения либерализма.

7) В сущности, это был продвинутый обыватель, начавший читать книжки про танчики, священную Корсунь и французскую булку и вообще задумываться о каких-то вещах за пределами материального потребления и двинуть кому-то в морду; базовые идеи колбасы, водки и "настоящего" Мужика (образ которого политтехнологи идеально воплотили в господине президенте) никуда не девались - просто добавлялись антизападничество, национализм, вождизм и чувство исторического величия (иногда ото всей российской истории, иногда с вычёркиванием истории советской).

8) Патриот и обыватель, кроме того, имели общую способность удовлетворяться от иллюзии (в отличие от либерала, стоявшего в этом смысле на твёрдой естественнонаучной основе) - если по ящику сказано что-то о газовом триумфе, большом экспорте зерна и испытаниях мегасуперпупер-истребителя, стало быть, Россия доминирует на постсоветском пространстве, российское сельское хозяйство кормит весь мир, а армия насыщена грозным новейшим оружием. Я могу объяснить эту странную черту только следствием всеобщей усталости от бесконечных поражений на всех уровнях, от страны до личной жизни: телевизор не сказал ничего плохого и показал кусочек хорошего, значит, будем верить, что всё прекрасно, вон и сосед всё понял и дружбан его тоже. А кто принёс статистику и попытался объяснить, что всё немного не так радужно, тот либерал.

9) Конечно, были у патриота и свои постоянные огорчения - что Русских Людей Обижают и что проклятые либералы, которые так надругались над патриотизмом и русскостью в проклятые девяностые, почему-то ещё по-прежнему во власти. Последнее успешно объяснялось Хитрым Планом - патриот всегда любил книжки про спецслужбы и про мировые заговоры. Первое же могло подтолкнуть патриота перейти в ряды националистов и погрузиться там в отдельные специфические приключения, но я предпочту для простоты картины рассматривать националистов (то есть таких патриотов, которым идея РЛО затмила весь или почти весь остальной букет патриотических идей) просто как часть патриотического кластера.

10) Коммунист же, как я уже говорил в прошлый раз, собственного лица к этому времени не обрёл, руководствуясь наряду с какими-то коммунистическими идеями солидным на тот момент пакетом совершенно посторонних идей - и при каждом появлении новой общественной проблемы примыкал на положении подозрительного попутчика к либеральному или к патриотическому кластеру.

Печальный факт здесь был в том, что даже коммунист в полном смысле слова (то есть руководствующийся чисто коммунистической идеологией) не мог просто так взять и отмахнуться от либерально-патриотической дихотомии - что бы он там гражданам с точки зрения правильного марксизма ни говорил, а те всё равно классифицировали его как либерала или патриота.

11) Что ещё важно отметить? Терминологию, конечно. Наименование мещанина-обывателя в общем верно подсказывает, чего от него можно ожидать (нужно лишь не забывать, что кроме хапужнической, у его души есть ещё и брутальная сторона). Но с наименованием либерала возникают сложности - образу политического либерала XVIII века наш посконный либерал соответствует слабо.

12) Если же акцентировать внимание на экономическом либерализме и считать, что сложность преодолена, то можно упустить ещё две стороны вопроса: во-первых, наш либерал - версия специального экспортного либерала для колониальных стран и призван обеспечивать здесь периферию западного империализма (и неспроста внезапная чубайсова "либеральная империя" как проект для России прозвучала в своё время странным оксюмороном), во-вторых, он унаследовал эксклюзивную антикоммунистическую совестливость от советской демократической интеллигенции.

Ну и, разумеется, если мы говорим о конкретном либерале, а не о либеральном лагере в целом, то многих перечисленных черт у него может и не быть, а политический либерализм, наоборот, быть.
(За примерами далеко ходить не надо. Вот Ромдорн, например. Или Кочевник в качестве патриота. Шутка)
Subscribe

Buy for 10 tokens
Так как, так получается, что мне доводится довольно-таки часто с ними общаться, у меня уже, кажется, в достаточной форме начало складываться представление о том, как они вообще мыслят. Понимание того, что именно приводит их к троцкистским ошибкам. Что само по себе, кажется, заслуживает того, чтобы…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 161 comments

Bestopiat_5x5

November 29 2018, 12:28:10 UTC 2 years ago

  • New comment
Заурядному уму передовые идеи кажутся бредом сумасшедшего. Напр. во время оно идея о вращении Земли большинством людей воспринималась как бред: ведь все они непосредственно ощущали незыблемость земной тверди и поэтому считали, что земля неподвижна и никак не может вертеться. Вот как об этом упоминает Л.Толстой, обосновывая свои идеи:

Как для астрономии трудность признания движения земли состояла в том, чтобы отказаться от непосредственного чувства неподвижности земли и такого же чувства движения планет, так и для истории трудность признания подчиненности личности законам пространства, времени и причин состоит в том, чтобы отказаться от непосредственного чувства независимости своей личности. Но, как в астрономии новое воззрение говорило: «Правда, мы не чувствуем движения земли, но, допустив ее неподвижность, мы приходим к бессмыслице; допустив же движение, которого мы не чувствуем, мы приходим к законам», — так и в истории новое воззрение говорит: «И правда, мы не чувствуем нашей зависимости, но, допустив нашу свободу, мы приходим к бессмыслице; допустив же свою зависимость от внешнего мира, времени и причин, приходим к законам».

В первом случае надо было отказаться от сознания несуществующей неподвижности в пространстве и признать неощущаемое нами движение; в настоящем случае — точно так же необходимо отказаться от несуществующей свободы и признать неощущаемую нами зависимость.