romdorn (romdorn) wrote in new_rabochy,
romdorn
romdorn
new_rabochy

Category:

Социалистический реализм — это серьезно. Было когда-то

"Люди тысячи лет страдали от разномыслия. И мы, советские люди, впервые договорились между собой, говорим на одном, понятном для всех нас языке, мыслим одинаково о главном в жизни. И этим единомыслием мы сильны, и в нем наше преимущество перед всеми людьми мира, разорванными, разобщенными разномыслием...

...они боятся единомыслия тружеников, миллионы которых они обезличили рабством, голодом, нищетой. Вот почему они обвиняют нас, коммунистов, в единомыслии, в конформизме и прочих грехах...

- Да, мы идем своей большой дорогой все вместе, соединенные великой силой единой мысли и воли, идем к своему счастью. Народ!.. Двести миллионов советских людей! Могучий поток, сметающий все преграды на пути своем. Идут узбеки и русские, бурят-монголы и чукчи, идут профессора и шахтеры, землепашцы и учителя, идут красивые и некрасивые, большие и маленькие, идут рыжие и брюнеты, романтики и строгие реалисты, любители Чайковского и Вагнера, идут поклонники Толстого и Маяковского, идут сухие теоретики и восторженные лирики, идут влюбленные в машину и страстные обожатели цветущей сирени… Только мы возвратили человеческой личности утерянное богатство и неповторимую красоту...»

Василий Ильенков. «Большая дорога», 1949 г .

(Роман удостоен Сталинской премии 3 степени: http://litlife.club/br/?b=243074&p=26)

С чего все начиналось

Когда я написал небольшой текст по поводу нашей размолвки с тов. maysuryan из-за картины с раненым Лениным (https://new-rabochy.livejournal.com/17280.html), мы немного пообсуждали там социалистический реализм.

Я дал ссылку на труды исследователя Евгения Добренко, кое-что процитировал, но позже оказалось, что все равно не был понят.

Тов. alex_dragon все равно где-то высказался в том смысле, что я понимаю под соцреализмом что-то вроде казенной литературы, которую пишут по указке партийных органов. Читать Добренко он почему-то отказался (даром что земляки)), мне дал ссылку на Людмилу Булавку, жену тов. Бузгалина. Намедни я наткнулся на статью Добренко, где он подвергает критике работу Булавки по соцреализму, в значительной степени по тем же причинам, по которым и у меня она не вызвала интереса:

«Автор хочет защитить соцреализм (ему почему-то кажется, что соцреализм все “ругают”, поэтому цитируются какие-то работы двадцатилетней давности, а в защиту метода — работы сорока-пятидесятилетней давности) от оголтелых антисоветчиков. Языком преподавателя “марксистско-ленинской философии” автор хочет доказать, что, оказывается, “советская культура может стать важнейшей предпосылкой поиска реальных альтернатив сегодняшней цивилизации отчуждения” (с. 7), что у советской культуры есть “позитивное содержание, которое является опережающим по отношению к современной действительности” (с. 6). Я не хочу спорить. Хочу просто понять: что значит опережающее действительность содержание?»//http://magazines.russ.ru/nlo/2009/95/do.html


Что же такое соцреализм?

Добренко формулирует, что такое литература соцреализма в целом:

«с точки зрения Литературы, Бабаевского и Софронова не существует. Но в СССР была еще и литература (со строчной буквы) как крупнейшая культурно-идеологическая институция по формированию советского воображаемого, кодификации советского языкового поля и артикуляции советских ментальных клише. Спустя двадцать лет можно констатировать, что без работы с этим механизмом, без анализа этой культуры история обречена на рецидивы»//http://magazines.russ.ru/nlo/2009/95/do.html

Тут я бы поспорил с видным исследователем. В том смысле, что любая массовая литературная практика — это не Литература. Выдающийся филолог Михаил Гаспаров в своих «Записях и выписках» так писал о проблеме творческого метода (к каковым относится и соцреализм, и реализм, и романтизм):

«Изм Классицизм в школе (в вузе) следовало бы изучать по Сумарокову, романтизм по Бенедиктову, реализм по Авдееву (самое большее - по Писемскому), чтобы на этом фоне большие писатели выступали сами по себе»//http://www.fedy-diary.ru/?p=3460

Большие писатели никогда полностью не вписываются в прокрустово ложе метода, которым пишут литературные массы. В этом смысле Лев Толстой — критический реалист лишь отчасти, а Шолохов — соцреалист не в полной мере (хотя «Тихий Дон», конечно, не мог быть написан никаким белогвардейцем или бытовиком Крюковым, потому что автор дает поразительно детальное, марксистски-социологическое описание жизненных стратегий героев, производных от их социального положения — и становится понятно, почему безлошадный беднейший казак Мишка Кошевой (как потом Андрей Разметнов) примыкает к красным, богатые казаки вроде Коршуновых становятся опорой антисоветских сил, а середняки вроде Мелехова мечутся во все стороны. Ничего подобного не удалось создать эпигонам Шолохова типа Константина Седых, в «Даурии» которого попросту пропущен период марта 1917 — лета 1919 гг., потому что в конце 1940-х нужна была немалая смелость, чтобы изображать реальность так, как сделал это Шолохов в более мягкие и неопределенные 1928-1932 гг.).

Вадим Кожинов даже сформулировал оригинальную идею, что Достоевский — не вполне реалист, а вершина мирового романтизма.

И в условиях, когда умер Алексей Толстой, а Шолохов с Фадеевым ничего не публиковали — в конце 1940-х, роль «больших писателей» временно отошла Софронову, Бабаевскому и Бубеннову, Полевому.

С другой стороны, советская литературная практика существенно отличалась от практики любой страны любой эпохи. Это была индустрия литературы, живописи, кино, архитектуры, превосходящая буржуазную индустрию художественной культуры планомерностью, целенаправленностью и единством (поскольку управление культурой осуществлялось из единого центра — собственно, партией и правительством). Так что напрасно Е. Добренко волнуется за воспроизведение советских клише в путинской России — история, конечно, повторяется, но на этот раз в виде фарса. И какие-нибудь «28 панфиловцев» и «Брестская крепость» - это не «Два бойца», не «Она защищает Родину», а более или менее мастеровитые поделки по мотивам «морально-политического единства советского народа» - о котором внятно повествует эпиграф к данной работе. Но таковое единство не формируется даже целенаправленной культурной политикой — в ее основе лежат материальные факторы — формация и способ производства, как скажет любой марксист. Но Добренко не марксист, поэтому пугается заклятий и славословий.

Определение метода соцреализма дано на Первом съезде советских писателей в 1934 году. Я процитирую его с комментариями Андрея Синявского, написавшего в 1957 году работу «Что такое социалистический реализм» (http://www.agitclub.ru/museum/satira/samiz/fen04.htm), распространявшуюся в самиздате. В целом работа слабая, но некоторые моменты автор уловил:

"Наиболее точное определение социалистического реализма дано в уставе Союза советских писателей: «Социалистический реализм, являясь основным методом советской художественной литературы и литературной критики, требует от художника правдивого, исторически-конкретного изображения действительности в ее революционном развитии. При этом правдивость и историческая конкретность художественного изображения действительности должны сочетаться с задачей идейной переделки и воспитания трудящихся в духе социализма» [Первый    Всесоюзный съезд советских писателей, 1934. Стеногр. отчет. М., 1934. С 716].

Эта невинная формула служит тем фундаментом, на котором воздвигнуто все здание социалистического реализма. В ней заключены и связь социалистического реализма с реализмом прошлого, и его отличие, новое качество. Связь состоит в правдивости изображения: отличие - в умении улавливать революционное развитие жизни и воспитывать читателей и зрителей в соответствии с этим развитием — в духе социализма...

По-видимому, в самом названии «социалистический реализм» содержится непреодолимое противоречие. Социалистическое, т. е. целенаправленное, религиозное искусство не может быть создано средствами литературы XIX века, именуемыми «реализмом». А совершенно правдоподобная картина жизни (с подробностями быта, психологии, пейзажа, портрета и т.д.) не поддается описанию на языке телеологических умопостроений".

Более развернуто написал об этом Добренко:

"«Капитал есть господство над неоплаченным трудом других» (18, 235), – утверждал он (Маркс). То же и в рассматриваемом случае: огромный разрыв существует между исходной реальностью социализма и социалистическим идеалом. Соцреализм является механизмом приведения их в соответствие. Он покрывает пространство «неоплаченного идеала». Это своего рода эмиссионный станок для выпуска купюр, не подтвержденных золотым запасом реальности. Иначе говоря, соцреализм – это не оплаченный реальностью идеал, который обретает право самому стать реальностью."// https://royallib.com/read/dobrenko_evgeniy/politekonomiya_sotsrealizma.html#82161

В этом образном определении речь, конечно, о соцреализме 1940-50-х годов. Добренко сознательно дистанцируется от крупных советских писателей, начиная от Маяковского, Николая Островского и заканчивая Константином Фединым. По его мысли, крупным писателям дозволялось немного больше, чем рядовым. Дескать, писатель без самоцензуры — это не советский писатель. Но на самом деле так можно сказать о всегдашнем различии крупного и небольшого писателя. Большой писатель (художник) обладает творческой смелостью, о которой писал, скажем, Пушкин. Достоевский, скажем, написал главу «У Тихона» в романе «Бесы», которая была опубликована через десятилетия после его смерти, потому что скандальное содержание -  история о совращении малолетней — не вписывалось в «принятое» обществом. Поэтому и устаревают тексты великих писателей куда дольше, чем произведения дюжинных талантов.

Шаблон, по которому писал рядовой советский писатель, дан в поэме А. Твардовского «За далью — даль»:

"Глядишь, роман, и все в порядке:

Показан метод новой кладки,

Отсталый зам, растущий пред

И в коммунизм идущий дед;

Она и он – передовые,

Мотор, запущенный впервые,

Парторг, буран, прорыв, аврал,

Министр в цехах и общий бал…"

В другой своей работе, являющейся как бы введением к двум его книгам («Формовка советского писателя» и «Формовка советского читателя», где он показывает на огромном материале механизмы целенаправленного созидания советской культуры), он пишет о сущности соцреализма, полемизируя с мнением, что этот метод был попросту навязан властями массам:

"Нельзя всерьез полагать, что советская официальная критика (как утверждала традиционная советология) руководствовалась только какими-то политическими резонами, требуя от литературы правдоподобия, тотального реализма, последовательности, “толстых книг”, “живых людей” и т. п. Социалистического реализма требовал читатель. Именно так: “У наших читателей вполне определенные художественные вкусы — они хотят реализма в искусстве, реализма социалистического, изображения живого человека, действующего и думающего, без натуралистического копания в подробностях физиологического порядка и без зауми, без формалистических фокусов”36.

Советская критика озвучила требования массового читателя, и эти требования почти полностью совпали с требованиями власти. Народность является поистине основным принципом соцреализма. Искусство соцреализма — самонастраивающийся механизм, это, по точному определению Э. Надточия, “машина кодирования потока желаний массы”37. На вопрос, желания какой социальной среды (с ее эстетическими опытом и вкусами, с ее горизонтом ожиданий) здесь учитывались, существует примерно следующий набор ответов:

советская культура апеллировала к неразвитому вкусу масс;

советская культура опиралась на вкусы вождей;

советская культура реализовала авангардный политико-эстетический проект, она явилась продуктом кризиса авангарда.

Эти наиболее распространенные ответы в действительности не противоречат друг другу. Каждый, конечно, не абсолютен. И напротив, при абсолютизации ни один не работает. Таков случай Б. Гройса, полагающего, что соцреализм был чужд “настоящим вкусам масс”, но был навязан Сталиным, что вместо соцреалистической доктрины могла быть с тем же успехом внедрена фонетическая заумная поэзия в духе Хлебникова и Крученых или живопись в духе “Черного квадрата” Малевича38. Между тем очевидно, что советская культура не могла — именно в силу опоры на массовый вкус — идти от черного квадрата или от заумной поэзии. Дело еще и в том, что определяющей была не прямая опора на конкретный вкусовой уровень, а опора на постоянно сдвигающийся вкусовой порог. “Неразвитый вкус масс” — феномен в пореволюционных условиях динамичный.

Советская культура действительно реализовала авангардный политико-идеологический проект, элитарный по своему генезису. Но в реализации этого проекта она опиралась на массовую культуру. Речь идет об удовлетворении определенного горизонта эстетических ожиданий, об опоре на определенный эстетический опыт.

Ленинскую теорию “двух культур в каждой национальной культуре”, из которой исходила советская эстетика, вернее было бы назвать теорией “двух элитарных культур в каждой национальной культуре”. “Реакционная культура” не менее элитарна, чем “революционная культура Чернышевского, Добролюбова, Писарева”. Это одна культурная парадигма. Массовая же культурная парадигма вообще никогда не бралась революционерами в расчет: революция родила суперэлитарное авангардное искусство и всячески боролась с лубочной литературой, изымала “мещанскую”, лубочную литературу с тою же непримиримостью, что и черносотенную. Другое дело — культура советская, являющаяся голосом власти с ее исключительным прагматизмом. Эта культура строилась в соответствии с сегодняшними потребностями власти (один из основных принципов соцреализма — принцип партийности — как раз и требовал от искусства такой “сверхчуткости”). Менялись задачи — менялись и темы. Постоянным оставалось одно: любые социально значимые интенции власти должны быть “разрешены” массой, приняты ее совокупным сознанием, должны найти опору в глубинных структурах общественного сознания в данный момент. В этом “единстве партии и народа” действительная основа советской культуры. Единство власти и массы вынуждает культуру власти быть эгалитарной, хотя любая власть тоталитарного типа создается во имя элиты. Анатолий Иванов или Константин Симонов действительно были одними из самых читаемых авторов в 70-е годы, так же как и “Чапаев” — действительно самым популярным фильмом 30-х годов. Соцреализм — встреча и культурный компромисс двух потоков: массы и власти. Феномен же, порожденный их взаимодействием, можно назвать бедствием среднего вкуса. Эгалитаризм советской культуры состоял не столько в примитивной опоре на “неразвитый вкус масс”, сколько в тотальной стратегии усреднения и ликвидации остатков автономности.

Соцреализм прошел между Сциллой “массовой литературы” и Харибдой “элитарной литературы”. Его художественная продукция не укладывается ни в одно, ни в другое из указанных традиционных русел, его стилевая нейтральность (пресловутая “бесстильность”, “серость” соцреализма) — результат этого “третьего пути”//http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1994/12/dobren-pr.html

В данной работе Добренко ссылается на опросы читателей, которые, фактически, и сформировали тот самый соцреалистический массовый канон, который потом оказался в забвении («в сложившейся в постсталинскую эпоху модели истории литературы не было места не только репрессированным писателям или “полочным” книгам (что широко известно). В эпоху оттепели из нее была вычищена и сталинская литература. Помню, как поразило меня в свое время первое посещение спецхрана, где на полках соседствовали книги Солженицына с фолиантом “Сталин в поэзии народов СССР” (тоже на “С”), а сразу за собранием сочинений Сталина следовали тома Троцкого, рядом с книгами и брошюрами Бухарина и Зиновьева лежали книги и брошюры Маленкова и Кагановича, а рядом с русским изданием “Большого террора” Р. Конквеста стояла книга о пламенном наркоме Ежове 1937 г. издания... Словом, сталинская культура не только не существовала как предмет анализа, но была практически полностью выведена из публичного поля"//http://magazines.russ.ru/nlo/2009/95/do.html)

Таким образом, социалистический реализм — это достояние истории, как и Советский Союз, как и стратегии революционеров 19 — начала 20 вв.

Стоит посмотреть на все это без гнева и пристрастья, провести ту самую ревизию основополагающих доктрин, которую некогда пытался провести тов. Э. Бернштейн — другое дело, что он делал это до возникновения какой-либо серьезной социалистической практики.

Мы выгодно отличаемся от Бернштейна тем, что можем рассматривать бурное, более чем столетнее, прошлое.

И если этому прошлому в каком-то смысле суждено будущее, то оно будет включать и период после 1953 года, и даже период после 2018.

Tags: история СССР, история ХХ века, марксизм, социализм, социалистический реализм
Subscribe

promo new_rabochy 22:23, yesterday 9
Buy for 10 tokens
Эти два чувака занимаются теориями управления массами, Джонс прославился экспериментом по фашизации старшеклассников своей школы в 1967-м. Гениальный опыт с неоднозначными выводами. По-мне фашизм заходит скорее молодым неокрепшим умам или питекантропам в наколка с выросшими лобковыми волосами.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 58 comments