April 6th, 2020

  • ll2000

О ценностях

Российское общество на сегодняшний день живет мифами, не только историческими. Мифам подчинено само мышление. Вот читаешь дискуссии в интернете между людьми различных взглядов - монархистами, коммунистами, либералами и пр. на исторические темы, о РИ, СССР и современной России. И везде в качестве сравнения - одно и тоже, сравнивают уровень потребления, смертности, грамотности, дохода, мощь страны и геополитическое влияние - и на основании этого пытаются доказать верность своих идеологических позиций. Это ложный подход. Да безусловно такие показатели как уровень жизни, продолжительность жизни, доход и пр. важны, но всё таки они второстепенны. Ну вот например низкие у вас показатели смертности, медицина хорошая, профилактика на высоком уровне - ну и что с этого? Ну меньше умрет, больше выживет - а дальше что? Человек он ведь не просто существует как амёба, он ставит перед собой цели в жизни, достигает их и в процессе этого незаметно для самого себя становится сильнее, совершеннее. Но целей в жизни много, у человека есть выбор. Выбор обеспечивает вариабельность, разнообразие - а это в свою очередь необходимо для нормального развития общество, чем оно более разнообразно - тем оно совершеннее в биосоциальном смысле. А для возможности большей вариации выбора - необходима свобода.
Свобода это - возможность управлять своей жизнью, определять свой образ жизни, свою социальную роль, сценарий жизни самостоятельно, то есть без принуждения со стороны других факторов. Вот мы и пришли к тому, что именно свобода является основополагающим фактором развития общества, она является важнейшим индикатором во всех спорах и сравнения. Это не свобода потреблять и просто болтать, это свобода стремления к самосовершенствованию, достижению идеала. Свобода управления самим собой ведёт к свободе выбора, свобода выбора ведет к увеличению самого выборы, которое ведет у увеличению разнообразия и вариабельности - и в итоге к самосовершенствованию отдельного индивиидума, и к прогрессу всего общества в целом. Свобода выбора в жизни - вот главная ценность свободы, главное благо нашего существования, принципы классического либерализма, либертарианства, за это выступали передовые философы эпохи Просвещения.
Поэтому главная претензия к советскому строю - в его тоталитарности, не в товарном дефиците, не в росте пьянства, не в отсутствии возможности статусного потребления - а именно в тоталитарности, в подчинении человека государству, в нивелировании ценности самого человека.
Поэтому все споры и сравнения на тему русской истории следует проводить именно по этому критерию. Если в обществе есть гарантированная государсивом работа, бесплатное и общедоступное образование и медицина, бесплатные квартиры, но отсутствует свобода, то это общество по моей классификации представляется менее развитым и уступает другому где всего этого может и нет, но зато присутствует эта самая пресловутая свобода.
Поэтому - декабристы, Александр 1, Алнксандр 2, Горбачев, Ельцин - в целом несмотря на наличие множества минусов и ошибок являются положительными персонажами в русской истории, и поэтому - большевики, Сталин, Путин - отрицательными.
promo new_rabochy 14:32, sunday 302
Buy for 10 tokens

О истории и исторической политике

Поскольку в сообществе нередко поднимают исторические темы, а также рассуждают о "мифах" и их разоблачении, полагаю будет полезно чуть глубже разобраться с тем, что такое историческая наука, а что к ней не относится.

Во-первых, рассуждая про "мифы" указывают обычно на некие стереотипы имеющиеся в массовом сознании и отражённые в публицистике, на позицию властей относительно событий пошлого, на школьные учебники, но всё это не историческая наука, а отражение политики памяти. Политика памяти, она же историческая политика, совершенно иная отрасль знаний, если история занимается изучением человека в прошлом, то историческая политика сосредоточена на восприятии этого прошлого современниками.

Государство, общественные и международные организации, прочие акторы заинтересованы в формировании выгодного для себя нарратива о прошлом. Причём в отличии от исторической науки их даже формально не волнуют вопросы объективности. Более того, нарратив в политике памяти всегда идеологичен, то есть в него отобраны лишь "удобные" факты и игнорируются не вписывающиеся в концепцию, иначе бы его просто не было смысла создавать. Историки к созданию такого нарратива привлекаются только в качестве консультантов, гораздо большую роль здесь играют идеологи, публицисты, чиновники административно насаждающие сконструированные предыдущими образы. В текстах формирующих политику памяти, в отличии от исторических исследований, нет научной новизны, там не вводятся в оборот новые источники, а интерпретируется давно известное. Некоторые историки занимаются в последние десятилетия изучением политики памяти, например Алексей Ильич Миллер, они препарируют сформированные вышеозначенным путём образы, стараясь показать кто и зачем их пытается создавать.

Хотя практики связанные с политикой памяти применяются с давних пор сам термин очень и очень молодой. Он появился в 1980-х годах в западной Германии, когда канцлер Коль попытался отчасти реабилитировать немецкий патриотизм. Тогда лево-либеральная общественность, в том числе и академическое сообщество, возмутилась этому. Историческая политика приобрела отрицательную коннотацию, как некое циничное стремление государства трактовать прошлое в наиболее выгодном свете, что в общем правда. Но уже в 1990-е годы ровно такая историческая политика буйным цветом расцвела в странах Прибалтики. Здесь актуальная политическая цель - вышвырнуть из политики местных левых, которые могли набрать популярность на фоне кризиса 90-х, подтолкнула здешние власти к спекуляциям на тему советской оккупации и уж совсем смехотворным рассуждениям про геноцид.

Однако самый одиозный пример исторической политики дала в 21 веке Польша, где прямо заявили, что этим важным делом должны заниматься политики и прокуроры, а не историки. Следом за поляками тем же путём пошли и власти Украины. Цели всех выше означенных были в том, чтобы поставить свои государства и народы на место едва ли не главной жертвы событий 20 века. В качестве реакции на такую бурную деятельность соседей исторической политикой озаботились и в Москве. Разумеется во всём вышеозначенном новое лишь то, что это делается прямо и открыто, а сам процесс был формализован.

Такова историческая политика, а что представляет из себя история как наука? Её предмет изучение прошлого на основе исторических источников и при помощи вспомогательных исторических дисциплин. Основными источниками являются письменные (документы, договора, мемуары, письма, дневники, религиозные записи и книги, летописи, хроники и т.д.) и вещественные (созданные человеком нужные ему вещи, сооружения, захоронения и т.д.). К второстепенным источникам относятся художественно-изобразительные, этнографические, а также фото, аудио и видеозаписи, мемораты (зафиксированные историком воспоминания) и др. Всякий источник, прежде чем быть использован, должен быть подвергнут критике и тем самым проверен на достоверность. Ни одно приличное исследование не пишется под одному источнику, даже проверенному, нужно сравнить информацию нескольких источников прежде чем делать выводы. Сами исторические исследования относятся уже к историографии. В таких исследованиях важно соблюдать принцип историзма, то есть рассматривать события не исходя из представлений сегодняшнего дня, а в контексте той эпохи, когда они происходили.

Подходы историков к своему предмету также разнятся. Если условно разместить их в системе координат, то исследователи в одном углу оси абсцисс будут строить свои работы вокруг введения в оборот новых источников или извлечения новой информации из ранее известных, а далее делать осторожные выводы. В противоположном конце окажутся те, кто сначала выдвинул некую гипотезу по поводу прошлого, а уже затем проверяют её через источники подтверждая или опровергая. Первый подход классический и особенно хорошо сохранился в России, так как менее зависим от господствующей в обществе идеологии, а влияние идеологии слишком сильно давило на наших учёных в 20 веке. Второй предпочитают сейчас западные исследователи и он даёт более цельную картину прошлого.

На оси ординат в одном углу окажутся те, кто полагает будто через соблюдение строгих научных методов, в идеале математических, можно реконструировать достоверную и объективную картину прошлого. Их оппоненты с другого конца оси укажут, что всякий источник неизбежно несёт в себе искажения, всякая информация воспринимается самим исследователем лишь преломившись через призму его менталитета и уж совсем нет не ангажированных свидетелей. Посему рассуждая по поводу прошлого нужно всегда делать оговорки, что это наша точка зрения, основанная на таких-то основаниях, но не претендующая на абсолютную истину, которой и вовсе нет. Соответственно всех исследователей можно разместить в одном из углов это системы ближе к тому или иному краю.

Наконец, исторические теории, как и прочее научное знание, должны отвечать критериям фальсифицируемости (принципиальной опровержимости) и верифицируемости (доказуемости).

В заключение вернусь к историческим мифам, нет на земле общества свободного от них, потому что для большинства миф самая удобоваримая форма восприятия информации. Забавно когда человек громогласно борющийся с ними сам воспроизводит такие же "мифы" просто иной направленности, потому прежде чем заниматься разоблачениями надобно осознать от каких мифов несвободен ты сам.

Что нам стоит дом построить ?

< ---------- начало перепоста ------------ >
Пишет (Доктор ?) (with_astronotus)

О дефиците Ленина и строительных комитетах.


Итак, с опозданием примерно в месяц и до русскоязычного сегмента левых блогов дошло, что в наступившей ситуации современные короны имеют вновь шанс покатиться по мостовым. (На Западе этот факт обсуждают, начиная с февраля). Разрушительная работа объективных законов истории очевидна и проста; но искусство революционера — это искусство созидателя, а не бунтовщика. Есть ли общая конструктивная программа, которую левые силы (прежде всего коммунисты, ибо импотенция и мизантропия всех остальных «левых» давно уже стали притчей во языцех) могут предложить народу в случае, когда другие силы уйдут с политической арены на перегруппировку?

Я не разделяю общераспространённую точку зрения, согласно которой, такой программы у нас нет и не может быть только потому, что у нас-де нет нового «Ленина». Это болезненная форма вождизма, за которой к тому же часто проглядывает оскорблённое самолюбие. В списке вещей, потребных народу, «Ленин» не значится. Народу нужно экономическое, политическое и социальное устройство общества, отвечающее современным экономическим реалиям. Это прикладная задача учёных и организаторов, а не вождей и трибунов. Авторитет органа, предлагающего реализацию такой задачи, вполне может быть и коллективным авторитетом; считать по-другому — значит, заигрывать заранее с концепцией «глубинного народа» и «царя». Не лишним здесь будет вспомнить, что и сам Ленин воспринимался сознательными соратниками не как «добрый вождь», а как дальновидный организатор той самой общественной силы — большевиков. При этом соратники Ленина часто и беспощадно критиковали его ошибки, как действительные, так и мнимые, так что образ всемогущего и дальновидного вождя был насаждён уже много позже. Большевики, в отличие от примкнувших позже крестьянских масс, не говорили «революцию сделал Ленин»; они говорили «революцию сделали мы».

То есть, вопрос не в начальстве, а в программе действий. Закономерно, такой программы у коммунистов сейчас нет. Одни страдают о советском прошлом, относясь совершенно некритично к тому или иному периоду этого прошлого и огульно отрицая все остальные завоевания социалистического строительства. Другие каются перед покойным Гагариным (хорошо хоть, не перед живой Терешковой!) и плачут о потерянном космосе; третьи клепают танчики; четвёртые отчаянно роются под кроватью, высматривая там притаившихся «троцкистов». Неудивительно, что такая сила и такая организация не выставляет позитивной программы; некрофилия и онанизм ещё никого не доводили до добра! Более разумные товарищи сосредоточились на критике капитализма, на выявлении и бичевании его принципиальных недостатков; это хорошее и полезное дело, даже если его пытаются делать в стиле Демьяна Бедного, не обращая внимания на возросший культурный уровень аудитории и на критическое восприятие любых идеологических штампов молодёжью. Когда начнётся кризис самоосознания общества, эти люди могут праздновать победу; они заслужили почёт. Но знают ли они, что и как делать дальше? Одной критикой сыт не будешь, а на развалинах современного капитализма можно выстроить не только социалистическое общество, но и такого кадавра, от которого сам будешь рад вернуться в благословенные времена Рокфеллеров и Дюпонов!

Поэтому лучшее и разумнейшее из всего, что могут предпринять левые в ближайшие месяцы, есть всесторонняя, подробная и обязательно коллективная (чтобы избежать мертворожденных маниловских фантазий!) проработка тех мер, которые можно предложить на политическом и, самое главное, на экономическом поле в случае возникновения переходного периода. Партия, способная предложить и провести в жизнь подобные меры, за этот срок не может возникнуть. Но так ли нужна именно партия? Этот тип организации нужен в конкретных общественно-исторических условиях, а именно, в соревновании с другими партиями за массовый охват. Но сейчас условия совершенно другие, и ни одна деятельная партия в политическом спектре (я не имею в виду восседающих в парламентах бонз) не включает в себя более чем по несколько тысяч активных членов, а население, по абсолютно очевидным причинам, стремится держаться от любых партий подальше. Стоит ли бездумно повторять то, что делалось для определённых условий? Если нет возможности создать партию, то создавать надо комитет, или институт, или совет, да хоть Академию Изящных Решений создать, вполне в духе Ефремова, Ивана Антоновича — лишь бы суметь коллективно решить все основные вопросы реорганизации общества из возможного хаоса на левых, коммунистических началах!

Спектр этих вопросов очевиден и поставлен самой жизнью: например, это базовая модель экономики (включая взаимоотношения безусловно обобществлённого производства с т.н. «малым бизнесом»); национальная политика и проблемы миграции; самоуправление, низовая инициатива и её связь с общей структурой управления обществом; вопросы свободы и правовой ответственности; меры организации общественной безопасности (включая такие важные подвопросы, как функционирование территориально распределённых систем, безопасность ядерного оружия и воздушного пространства, борьба с политическим террором и т.д.). Именно об этом заходит разговор всякий раз, когда обсуждают советский опыт на нейтральной, не ангажированной определённым типом подходов площадке. А вот, скажем, вопросы об «ордене меченосцев» и о вине Хрущёва и Троцкого перед этим орденом — эти вопросы специально не волнуют никого, кроме самих «меченосцев» и некоторого количества «глубинного народа», всё ещё не изжившего из самосознания образ справедливого мужицкого царя. Но не им строить будущее, а нам! И потому не время страдать, что народ-де не такой и не понимает необходимости партии и нового Ленина. Повторюсь ещё раз, народам мира ни партия, ни Ленин сейчас не нужны. Народам мира нужен чертёж, по которому они сами, объединившись, возведут здание будущего общества. И если такой чертёж не предложат им коммунисты, то уж какие-нибудь чепушилы и чертилы свой чертёж точно начертят! А жить в построенном по этому чертежу доме предстоит всем нам.

Как всё это сделать? Да очень просто: надо хотя бы начать, а там дело либо пойдёт, либо встанет. Для начала можно сделать что угодно: созвать заседание такого строительного комитета и создать в каком-нибудь облаке папку с проектами программы! (Да хоть на GitHub!) И работать над каждой стороной, над каждым пунктиком этого проекта, работать, работать, работать! Если вовремя выкидывать с работы провокаторов и примкнувших к ним дураков, то никакого экстремизма в этой инициативе нет, всё абсолютно законно. Никаких отрицательных призывов — только позитивное мышление: не кто виноват, а что делать. Или, перефразируя другую известную поговорку, строить — не ломать! Привлечь экономистов, социологов, историков, в т.ч. хорошо образованных дилетантов, привлечь специалистов в области систем (управление, энергетика, статистика), а вот фриков, горлопанов и маниловских мамкиных конструкторов — гнать взашей, пусть рисуют свои фаланстеры по домам или в своих уютненьких. Пока так примерно.

А то так и будем до скончания века сидеть и ждать, пока Ленин воскреснет, создаст партию и построит нам коммунизм…
< ---------- конец перепоста ------------ >
Не нашел подходящей метки.

В третьем мире как всегда всё натурально и обыденно -ужасно

В Гуаякиле, эпицентре распространения COVID-19 в Эквадоре, трупы накапливались на улицах, в больницах и внутри домов.

Согласно официальным данным, 70% случаев в стране находятся в городе Гуаякиль, где было зарегистрировано 2243 из 3163 случаев по всей стране.

Мэр Гуаякиля Синтия Витери попросила в четверг, чтобы правительство Эквадора разрешило муниципалитету, котором она руководит, убрать тела тех, кто умер от болезни COVID-19 или других обстоятельств, в результате «тревожной ситуации» в прибрежном городе проходит из-за вспышки коронавируса.

«В связи с тревожной ситуацией, вызванной удалением жертв со смертельным исходом во главе с Совместной целевой группой, назначенной правительством, мы просим компетентные органы дать разрешение на удаление тел, оставшихся в домах», - говорится в сообщении в Twitter. местного лидера.

Втери описала сцену из Данте: «В домах, на тротуарах и на углах улиц есть тела. Морг полностью разрушен из-за количества смертей ", добавила она.

Целевая группа сообщила, что ежедневно собирает с улиц 100 тел.

По данным местных СМИ, многие семьи были заперты с телами своих родственников на срок до четырех дней и до сих пор ждут, чтобы криминалисты их удалили.

30 марта городской советник Гуаякиля Андрес Гушмер сообщил в Твиттере, что из их домов было вывезено более 400 тел, а местные СМИ сообщили во вторник, что почти 450 тел были зарегистрированы в листе ожидания, удаления из домов.

Правительство сообщило о более чем 3163 случаях и 120 смертельных случаях по всей стране, но власти указывают, что намного больше людей умерло без тестирования.

Президент Ленин Морено признал, что может быть намного больше смертей, чем официально сообщается, потому что реальность «всегда превышает количество случаев и скорость», с которыми они происходят.

https://factcheck.kg/ru/post/411
https://www.aa.com.tr/en/world/ecuador-bodies-of-coronavirus-victims-are-on-streets/1791407?fbclid=IwAR0TxRadUJ6P2rmAaW2IdnTTOG0LkS_JZOjwG0Rqzk4e8VbMqM_A7SBofOU

https://rg.ru/2020/04/02/v-ekvadore-rodstvenniki-ostavliaiut-tela-pogibshih-priamo-na-ulice.html