December 23rd, 2019

Экономические предпосылки и последствия Крымской войны

Решил опубликовать серию материалов по экономической истории России 19-20 вв. Начну с Крымской войны, которая некоторым образом повлияла на направления развития Российской империи во второй половине 19 века, а как и почему попробую разъяснить.

Крымская война стала одной из рубежных вех в истории России, положив начало масштабной модернизации страны в ходе реформ Александр II. Но каковы были истоки и подоплёка конфликта? Не приходится сомневаться, что дело было не только и не столько в «споре из-за ключей», геополитических противоречиях с Великобританией или в реваншистских амбициях Франции. Историки марксистского и неомарксистского толка давно и справедливо указывали, что за развязыванием конфликта между такими крупнейшими торговыми партнёрами как Великобритания и Россия стояли более прозаические причины [1]. Если втягивание в войну французской второй империи ещё объяснимо в категориях политических противоречий, учитывая явную склонность Наполеона III к всевозможным авантюрам на международной арене (успехи в которых позволяли ему урвать толику лавров великого дяди), то при анализе поведения такой державы как Великобритания нельзя забывать о значении для неё экономических интересов.

Не секрет, что на протяжении XVIII в. на долю Британии приходилась половина всей внешней торговли Российской Империи[2]. «Основными российскими экспортными статьями в этот момент времени были пенька и лён - «жизненно важное сырьё для британских мануфактурных отраслей промышленности», ещё одной «важной статьёй экспорта было российское железо <...>, поскольку Россия <...> обладала двумя принципиальными элементами для получения качественной продукции с использованием технологии, основанной на древесном угле, - большими лесами и богатыми рудниками», пишет Валлерстайн[3].

«К 40-м годам XIX столетия Англия получала в России две трети требовавшихся ей льна-сырца и пеньки, 80% семян льна и конопли», в то же время именно «английские купцы также являлись главными покупателями казенных товаров (железо, медь, поташ, ревень)»[4]. Если учесть что пенька и лён были сырьём для канатов и парусины (стратегически важных товаров для судостроения), а английская промышленная революция до начала XIX века в значительной степени обеспечивалась поставками русского железа, то трудно переоценить значение торговых отношений с Российской империей для «владычицы морей» и «мастерской мира».

Со времён Екатерины II год от года набирал обороты и экспорт хлеба из России, правда его масштаб до поры до времени сдерживался английскими «хлебными законами». Тем не менее, британцы прекрасно понимали значимость торговли с Россией для себя; агент Российской компании Фостер в 1774 г. свидетельствовал в Английском парламенте, что без российского импорта «нашему флоту, нашей торговле, нашему сельскому хозяйству настанет конец». В последствии, в период действия наполеоновской «континентальной блокады», британцы особенно остро ощущали недостаток русской пеньки[5].

С другой стороны, и для русской промышленности внешние рынки были критически важны. Ещё в XVIII веке две трети продукции государственных и треть продукции частных металлургических заводов шла на экспорт, что не удивительно, учитывая узость внутреннего рынка[6]. Подобная ситуация была и в производстве льняного полотна, где к середине XIX века 64% продукции отправлялась заграницу[7]. В то же время огромную роль в структуре потребления высших и средних классов российского общества того времени играл импорт, так в начале XIX века из заграницы ввозилась половина потребляемых тканей[8]. Наиболее кратко и образно характер русско-британской торговли выразил А.С. Пушкин:

Всё, чем для прихоти обильной

Торгует Лондон щепетильный

И по Балтическим волнам

За лес и сало возит нам …

Гребёнки, пилочки стальные

Прямые ножницы, кривые

И щётки тридцати родов

И для ногтей и для зубов

Таким образом, торговые контакты Российской и Британской империй имели широкий масштаб, взаимовыгодный и подчас стратегический характер для обеих сторон. Каковы же пути, которые привели две державы от тесного экономического сотрудничества к военному противостоянию?

Первая половина XIX века стала временем, когда модель взаимодействия Российской империи с Западной Европой в целом, и Британией в частности, претерпела коренные изменения. Одной из самых существенных перемен стала потеря российской металлургией своей доли мирового рынка. Внедрение новых технологий в британской металлургии коренным образом повысило производительность труда, снизив себестоимость до такой степени, что даже использование почти дарового труда посессионных крестьян и большая сырьевая база не смогли спасти уральскую металлургию от драматической потери конкурентоспособности. Уже к 1830-м годам экспорт металла из России снизился вдвое, а спрос внутри страны не смог компенсировать потерю внешних рынков[9]. Если с 1720 по 1798 годы цена полосного железа в Петербурге выросла с 0,45 до 1,16 руб. за пуд (лондонские цены увеличились за тот же период с 0,89 до 2,9 руб. за пуд)[10], то в первой половине XIX в. внутрироссийская цена, напротив, снизилась с 1,2 до 0,5 руб. за пуд[11]. Вследствие чего выплавка металла сократилась к 1830-м годам на 20%[12]. Хотя впоследствии политика правительства позволила прекратить спад и даже несколько нарастить производство металла, всё же к 1860 г. Россия сместилась с перового на 8-е место в мире по объёмам выплавки чугуна, уступив по этому показателю Англии в 13 раз[13]. Более того, к середине века империя Романовых вынуждена была начать закупку чугуна за границей[14].

Нечто подобное происходило и в других экспортных отраслях. «По мере развития парового флота в Англии падает спрос на русскую пеньку», как и на парусину, хотя это происходит далеко не сразу, поскольку к середине века новые технологии ещё уживаются бок о бок со старыми[15]. Тем не менее, темпы роста русской льняной промышленности в XIX веке явно снижались, отразив стагнацию спроса. С 1800 по 1860 годы производство льняных тканей в России выросло только на 50%, что весьма скромный показатель для столь длительного периода[16].

В результате всех этих перемен резко возрастает роль хлебного экспорта для России. Валлерстайн пишет: «когда в начале XIX столетия новая британская технология привела к коллапсу российской экспортной металлургии XVIII века, на смену железу пришёл другой основной экспортный продукт — пшеница. К 1850 году экспорт пшеницы достиг 20% от её урожая»[17]. За период «с 1778-1780 по 1851-1853 годы доля «первичного», а также «продовольственного» экспорта выросла с 71 до 95%, в то время как экспорт мануфактурных товаров снизился с 20 до 2,5%»[18].
Collapse )
promo new_rabochy 18:41, Понедельник 134
Buy for 10 tokens
Давно я собирался написать о классификации стран. Все ж мы слышали про Третий мир. Значит, есть Первый и Второй. В советские времена делили так: Капиталистический мир, Социалистический, а Третий, дескать, определяется, скоро поймет, какой хороший Советский Союз, и потихоньку потянется на…
Ем

Охранник ТЦ из Перми открывает вам глаза на 4-ый рейх нео-нацизма толерантности

Эпиграф.(Маяковско-стёбнанный)

По небу
тучи бегают,
дождями
сумрак сжат,
новые рабочие
опять в грязи лежат.

И слышит
шёпот гордый
вода
и под
и над:
«Не будем шевелиться
наступит хуже ад!»

Я оказывается пишу в модном стиле метаморфина метамодернизма, ярым адептом которого является и Шнуров, по его заявлению в могучем интервью попу на "Царьграде" Что и вам советую.

А потому прошу дискутировать по аргументам, а не по художественному оформлению поста. Питекантропам соц-кап-реализма оставляю их палеолит с девственной плевной.
.................
Если мы не будем противостоять экспансии нео-нацизма толерантности идентичностей, то скоро все будем обязаны начинать посты так:

"Господа, господарки, а также госпидорки (всем в мем), ну или если без оскорбления, то госпридумки в лице официальных 54 дополнительных государственных полов, а также госуникумы в лице 25 749 897 государственных идентичностей. С цифрой последних мог ошибиться, ибо пока писал этих кроликов наших братьев по дезинтеграции скорее всего стало штук на 100-200 больше".

Collapse )
Collapse )
Бонус дочитавшим - Лайфхак как делать себя великим будучи ничтожеством в любом возрасте.
Collapse )

Геноссе, дикое, но симпатичное првидение охранника прилетит в окно вашей пивной господина Овертона следующим постом про деньги.

"Мы не знаем общества, в котором живем"(с)

Социальное влияние: жизнь и смерть. Как мы видели, другие люди намеренно или непреднамеренно могут оказывать существенное влияние на поведение человека. До тех пор, пока мы не поймем, как протекает этот процесс, подобные воздействия могут вызывать нежелательные последствия и для всего общества.
Интересным и поучительным примером к сказанному стало исследование, в котором Крэйг Хэйни анализировал так называемую процедуру отбора по критерию отношения к смертной казни.
В основных чертах суть дела состоит в следующем. Процедура отбора членов суда присяжных возникает в штатах, где смертная казнь не отменена. Во внимание принимается прежде всего отношение будущих членов суда присяжных к исключительной мере наказания: тех, кто принципиально выступает против нее, систематически исключают из состава жюри. Причем этот отбор производится в присутствии всех кандидатов на роль присяжных, включая и тех, кто будет избран. Хэйни, профессиональный адвокат и социальный психолог, в связи с этим высказал такое предположение. Вполне возможно, что члены суда присяжных, считающие смертную казнь допустимой, являясь свидетелями того, как их оппонентам дают отвод, получают своего рода неявную подсказку: закон не одобряет тех, кто выступает против смертной казни. Это в свою очередь может побудить их активнее голосовать за вынесение смертного приговора. Для того чтобы проверить это предположение, Хэйни провел следующий эксперимент. Случайной выборке взрослых испытуемых показали видеозапись, на которой была запечатлена вполне убедительная процедура выбора жюри присяжных, проведенная в инсценированном зале суда одного из высших юридических учебных заведений. Все выглядело вполне реалистично и соответствовало тем представлениям, которые ассоциируются с понятием "судебное заседание". К тому же роль адвоката, прокурора и судьи играли опытные юристы. Первая группа испытуемых смотрела в одном случае видеозапись, содержащую процедуру отбора по критерию отношения к смертной казни, вторая (контрольная) - видеозапись, в которой эта процедура отсутствовала. По сравнению с участниками эксперимента из контрольной группы испытуемые, просматривавшие запись, включающую указанную процедуру, оказались более убежденными в виновности подсудимого, а также в том, что и судья думает, будто подсудимый виновен. Они с большей вероятностью голосовали бы за смертный приговор, если бы подсудимый был признан виновным.
Таким образом, факторы, оказывающие влияние на наши мнения и поведение, могут быть замаскированы и в то же время они могут быть вопросом жизни и смерти.

Отрывок из книги
"Общественное животное. Введение в социальную психологию"
Эллиот Аронсон
Этот материал может быть защищен авторским правом.