September 29th, 2019

кк

Если диалога нет, толерантность нам ни чему.

К сожалению, предыдущий текст, который был продолжением статьи, объясняющей, почему Россия не может пойти по пути Японии, вызвал жесточайшее неудовольствие со стороны комментаторов-русофобов, которые первую часть не читали. По существу, однако, они не возражали. Реагировали рефлекторно. Ромдорн требует открывать пост для комментариев, но толку-то. Я старался, писал, неоднократно публиковал, но реакции ноль. Похоже, никто, кроме Ниполина, не прочитал даже до конца.

Я не знаю почему, возможно, я не так оформил текст, не дал ссылки на начало, не отвечал немедля сотней реплик как Мит, не рассчитал время опубликования или просто тут не осталось комментаторов. Но в сообществе отсутствует диалог. Разве что постами, и то каждый толкует о своём. Нет смысла заходить в комментарии. Ромдорн верит, что соответствует неким передовым образцам. Придуманы чудесные правила комментирования, но они бесполезны.

Что же делать? 1) Есть вариант перестать отвечать комментаторам. Как это делает Анлазз, из блога которого сюда забрело немало троллей. Пытаться вести диалог постами-репликами. А флудеры пусть воркуют между собой. 2) Другой вариант: жестко потребовать соблюдения правил, дважды отказался давать обоснование - предупреждение. Флейм же игнорировать. Ну нравится ругаться кому-то между собой вместо содержательного разговора - так пусть их. 3) Кроме того, я это постараюсь разъяснить отдельно, странно требовать толерантности от авторов. К тебе приходит комментатор нести пургу, а ты ему должен вежливо отвечать? Нет уж, здесь все равны. Если это дебил, то я так и напишу, что это дебил. А если это вражина, то почему я должен желать ему мира и процветания?
promo new_rabochy october 17, 15:36 86
Buy for 10 tokens
Кавалер (или дама?) орденов За геополитические многоходовочки, За водружение креста над святой Софией (которая храм, а не наша) и За спасение братушек армянушек товарищ София Пикус представила нам нынче свой стратегический взгляд на неуемных и враждебных турок вкупе с хитрым планом их курощения…
Ia

На той далекой, на гражданской

В истории, как и в математике, есть аксиомы. Одна из них гласит: в России нет ничего страшнее Смуты.
Никакие войны, никакие эпидемии и рядом не стояли. Любой человек, погрузившийся в документы, отшатнется в ужасе и повторит вслед потрясенным классиком, вздумавшим поизучать смуту Пугача: «Не дай Бог увидеть русский бунт…».
Гражданская война была не просто страшной — это было что-то запредельное.
Не устаю повторять — это был ад, вторгшийся на землю, прорыв Инферно, нашествие демонов, захватывавших тела и души недавно мирных обывателей.
Больше всего это походило на психическую эпидемию — страна взбесилась и впала в буйство. Пару лет никакой власти не было вообще, страной владели мелкие и крупные группировки обезумевших вооруженных людей, которые бесцельно метались, пожирая друг друга и заливая почву кровью.
Демоны не жалели никого, они инфицировали и красных, и белых, и бедных, и богатых, и уголовников, и мирных обывателей, и русских, и иностранцев. Даже мирных хоббитов-чехов. Их уже везли эшелонами домой, но и они заразились, и полилась кровь от Пензы до Омска.
Я расскажу только про один эпизод той войны, позже названный дипломатами «Николаевским инцидентом». Я не буду пересказывать его подробно, дам только основную канву событий.
Был такой, как сегодня бы сказали, полевой командир «красной» ориентации по имени Яков Тряпицин. Незаурядный, надо сказать, был человек. Бывший прапорщик, выбившийся в офицеры из рядовых на Первой Мировой, еще солдатом получивший два Георгиевских креста. Анархист, на Гражданской воевал против тех самых белочехов в Самаре, потом ушел в Сибирь и добрался до Дальнего Востока.
Однажды он поругался с командованием, и, недовольный решением о приостановлении боевых действий до прихода частей Красной Армии, ушел с верными ему людьми, которых набралось всего 19. Несмотря на это, он объявил, что отправляется восстанавливать Советскую власть на Амуре и ушел в поход — уже с 35 людьми.
По ходу рейда отряд рос, они начали занимать села. Тогда начальник гарнизона Николаевска-на-Амуре, фактической столицы тех мест, белый полковник Медведев отправил навстречу Тряпицину отряд во главе с полковником Вицем. Белые решили ликвидировать красных, пока те силу не набрали.
Встретившись с карателями, Тряпицин, заявив что желает избежать кровопролития, лично явился в расположение белых на переговоры. Сила харизмы этого человека была настолько сильна, что вскоре после этого в отряде Вица вспыхнул бунт, полковник с немногими оставшимися верными бойцами ушел в бухту Де-Кастри, а большинство недавних белых солдат присоединилось к отряду Тряпицина.
Поскольку в Николаевске вооруженных сил почти не осталось — всего около 300 бойцов, белые в Николаевске пригласили для защиты города японцев. Те, конечно, были только «за», и вскоре в Николаевске был размещен японский гарнизон — 350 человек под командованием майора Исикавы. Кроме этого, в городе проживало примерно 450 гражданских японцев. Как во всех дальневосточных городах, было много китайцев и корейцев, кроме того, в Николаевске зимовал отряд китайских канонерок, не успевших до ледостава уйти на китайский берег Амура во главе с коммодором Чэнь Шином.
До весны и ледохода все они оказались заперты в городе, уйти из которого было некуда.

Вступление японских войск в Николаевск-на-Амуре в 1918 году. Отдельно вынесен майор Исикава в конной коляске.
Однако вскоре, совершив беспрецедентный зимний переход, к городу подходит 2-тысячная «партизанская армия» Тряпицина, в колоннах которой шел и Рувим Фраерман — недавний студент Харьковского технологического института, после третьего курса направленный на производственную практику на железную дорогу на Дальнем Востоке. Здесь его и застала Гражданская война, в которой он взял сторону красных и ныне был у Тряпицина одним из агитаторов.

Город взяли в осаду.
И началась долгая и нечеловечески страшная кровавая пляска демонов Гражданской войны.
Началось все с малого — с двух человек, красных парламентеров Орлова-Овчаренко и Щетникова, которых убили белые.
Тогда красные распропагандировали гарнизон крепости Чныррах, контролирующей подступы к Николаевску-на-Амуре, и заняли крепость, получив артиллерию.
Под угрозой обстрела города японцы заявляют о своем нейтралитете.
Красные входят в город и занимают его практически без сопротивления, захватив, помимо прочего, весь архив белой контрразведки.
Обезображенные трупы Овчаренко и Щетникова выставлены в гробах в здании гарнизонного собрания крепости Чныррах. Все требуют мести и по спискам контрразведки начинаются аресты и расстрелы белых.
Японцы держат нейтралитет и активно общаются с новыми хозяевами города. Вскоре условие их нахождения в своем квартале забывается, начинается братание, а вооруженные японские солдаты, нацепив красные и черные (анархистские) банты, слоняются по всему городу, а их командиру даже разрешают держать связь по рации с японским штабом в Хабаровске.
Но идиллия братания быстро кончилась. В ночь с 11 марта на 12 марта японцы обстреливают здание штаба Тряпицина из пулеметов и зажигательных ракет, рассчитывая сразу обезглавить красные войска. Здание было деревянным, в нем начинается пожар. Начальник штаба Т. И. Наумов-Медведь погиб, секретарь штаба Покровский-Черных застрелился, самого Тряпицына с простреленными ногами вынесли на кровавой простыне и под огнем перенесли в соседнее каменное здание, где и организовали оборону.
Стрельба и пожары идут по всему городу, как быстро выяснилось, в вооруженном выступлении приняли участие не только солдаты японского гарнизона, но и все мужчины-японцы, способные держать оружие.

Бои идут насмерть, пленных добивают и те, и другие.
Личный телохранитель Тряпицина, бывший сахалинский каторжник по кличке Лапта с отрядом пробивается к тюрьме и вырезает всех заключенных.

Чтобы не привлечь стрельбой внимания японцев, всех «кончают» холодным оружием. Поскольку кровь пьянит не хуже водки, обезумевшие люди убили не только арестованных белых, но и своих же партизан, сидевших на гаупвахте.
Боевые действия в городе идут несколько дней, исход сражения решает командир партизанского отряда красных шахтеров Будрин, пришедший со своим отрядом из ближайшего крупного населенного пункта — села Кирби, что в 300 км. от Николаевска.
В конечном итоге японцев вырезали полностью, включая консула, его жену и дочь и гейш из местных публичных домов. Спаслось только 12 японок, бывших замужем за китайцами — они вместе с городскими китайцами укрылись на канонерках.
Новым начальником штаба назначается любовница Тряпицина Нина Лебедева — эсерка-максималистка, сосланная на Дальний Восток гимназисткой, в 15 лет, за участие в покушении на пензенского губернатора.

Раненный Я. Тряпицин со своей гражданской женой Н. Лебедевой.
После разгрома японцев в городе объявляется Николаевская коммуна, отменяются деньги и начинается настоящая охота на буржуев.
Раз запустив, кровавый маховик остановить уже практически невозможно.
Я избавлю вас от кровавых подробностей происходящего в Николаевске дальше, скажу лишь, что итогом т. н. «Николаевского инцидента» стала гибель нескольких тысяч человек.
Это всех вместе, разных: красных, белых, русских, японцев, интеллигентов, хунхузов, телеграфистов, каторжников и разных прочих тысяч человеков.
И полное уничтожение города — после эвакуации населения и ухода отряда Тряпицина от старого Николаевска не осталось ничего.
Ни-че-го.
Как потом подсчитали, из 1165 жилых построек разных типов 21 здание (каменные и полукаменные) было взорвано, сожжено 1109 деревянных, таким образом на круг было уничтожено 1130 жилых домов, это почти 97% всего жилого фонда Николаевска.
Перед уходом обезумевший от крови Тряпицин отправил радиограмму:
Товарищи! В последний раз говорим с вами. Оставляем город и крепость, взрываем радиостанцию и уходим в тайгу. Все население города и района эвакуировано. Деревни по всему побережью моря и в низовье Амура сожжены. Город и крепость разрушены до основания, крупные здания взорваны. Все, что нельзя было эвакуировать и что могло быть использовано японцами, нами уничтожено и сожжено. На месте города и крепости остались одни дымящиеся развалины, и враг наш, придя сюда, найдет только груды пепла. Мы уходим…
Источник Facebook. Вадим Нестеров