romdorn (romdorn) wrote in new_rabochy,
romdorn
romdorn
new_rabochy

Categories:

Это наша Родина, сынок, копи баксы на черный день...

Я работаю дверью
В мире, где нету стен.
Там, где крылья без перьев,
Где нет ни котов, ни вен.
Я стою на дороге,
Которой тоже нет.
Я работаю дверью

Много, много, много лет.
ДДТ. Апокалипсис


Россия честная страна. Историки говорят, что во времена Петра Первого страна была оккупирована своей собственной армией. Доходов не было, армию поставили по стране и сказали: «Добывайте сами, что хотите». Вот они и добывали.
Олег Григорьев. Интервью татарстанской электронной газете "Бизнес-онлайн"


Только настроишься немного поработать, как попадается что-то интересное в Сети. Это закон подлости, я считаю.
Сегодня наткнулся на несколько интересных текстов, и все благодаря товарищу М. Павлюченко.
Попробую сделать выжимку из этих текстов и скрепить своими скромными словами.

Максим Павлюченко о перспективах режима во главе с ВВП:
"Некоторые оппозиционеры при малейшем поводе начинают вопить о скором коллапсе, неизбежном крахе, системном кризисе, ой ли. Ребята, этот режим уже доказал, что одними экономическими проблемами его не свалить, он пережил уже минимум два острых экономических потрясения перекантовавшись благодаря накопленными в лучший период резервам. Сия стратегия была признана годной и теперь власти снова усиленно воссоздают истончившуюся "подушку безопасности", повышая налоги, сокращая социальные расходы, складывая в кубышку привалившие нефтяные доходы. И надо признать такой подход работает, но с издержками - деньги изымаются из экономики, а рисковать вкладывая значимые средства в развитие вообще не предполагается..."

Беда в том, тов. Павлюченко, что никто не знает, как развиваться, - дальше я процитирую другого умного человека,
и станет ясно, что все грустно.

"Не сомневаюсь что ВВП благополучно досидит до конца срока в 2024 году, однако авторитет его к тому времени изрядно обветшает...
Почему я уверен, что власть ВВП не подорвёт ни это, ни продолжающиеся антисоциальные реформы? Да потому что у Путина есть один талант - он умеет удерживать власть. Он не может похвастаться успехами... но одно он уяснил - чтобы сохранить власть, нужно держать элиты под контролем..."

Когда в комментах Максима спросили, почему он не верит в "творчество  масс", он резонно ответил:

"масса может действовать как субъект только если имеет самосознание и чувство солидарности. Тут должно появиться что-то вроде субкультуры (как у футбольных фанатов) и тогда её представители смогут стать влиятельным фактором. Сейчас наше общество атомизировано и потому субъектом быть не может, но его могут втянуть (и рано или поздно втянут) в политическую борьбу в качестве объекта."

Далее М. Павлюченко делает предположения, немного непохожие на мои, - о судьбе Владимира Владимировича,
ну и страны заодно:
"В 2024 совершат ещё одну рокировочку, с перемещение ВВП на пост премьера, а президентом станет некий преемник, возможно снова Медведев, в конце концов он продемонстрировал лояльность и накопил кое-какой опыт. А дальше дела пойдут интереснее...
Вопреки страхам алармистов в России нет потенциала для распада. Доля молодёжи в населении низка, значительную её часть составляют рафинированные студенты. В целом большая часть населения относительно спокойные горожане. В провинции всё ещё тише, чем в столицах. Доля национальных меньшинств в населении не так велика и значительная часть из них русифицирована. Самые беспокойные (кавказцы) критически зависимы от дотаций из центра и не заинтересованы в сепаратизме...
Что будет дальше, зависит от того кто придёт к власти по итогам распада прежнего режима... полагаю, неизбежно некоторое полевение, вопрос только в том, будет это лево-либеральный или лево-консервативный поворот."

Я предполагаю, что власти поступят в 2024 изобретательней: внесут изменения в Конституцию, создадут пост Президента над Президентом РФ (скажем, Президента Союзного государства или Председателя Госсовета, а то и пост Отца народа), на котором и останется В.В.П.
Пост премьера изобилует хлопотами и как-то не по статусу.
Конечно, нельзя исключать, что В.В.П. не покинет нас во цвете лет (все мы смертны, к сожалению), тогда приход новой конструкции власти состоится быстрее.
Но это все маловажно для нашей страны в целом. Важнее потенциал ее развития.

У меня плохие новости для вас, дорогие читатели: этого потенциала нет.

Я убежден в этом давно, года так с 2003 примерно, но не мог изложить свое мнение умными словами человека, подкованного в экономических вопросах, ибо в них мало подкован)).

Но тут мне попались на глаза тексты тов. Олега Григорьева (не знаменитого поэта, а вот этого: http://www.neoconomica.ru/about.php?id=4).

Тем, кто уже утомился читать, я кратко перескажу дальнейшее содержание:
Штаты непотопляемы, в Китае и мире в 2020 будет кризис, цены на нефть упадут,
России будет плохо, копите доллары на черный день.


Тем, кто любит подробности, докладываю:

"Когда смотрят на конкретную ситуацию с США и Китаем, то кому хуже? Тому, кто имеет профицит торговли. Поэтому, конечно, Китаю хуже, потому что у него гигантский профицит. Он все время объявляет новые программы, сейчас, например, замещает внешний спрос внутренним. Но население в Китае нищее.
— Зато его много.
— А какая разница? Все равно оно нищее, пусть даже много. Западного населения много, но оно еще и богатое. Наверное, в совокупности США и Западная Европа — это более 700 миллионов человек, зато они богаче в десять раз китайцев. Считайте, что это как 7 млрд китайцев — в пять раз больше, чем самих китайцев. Поэтому государство в Китае наращивает госрасходы. Но эти расходы непроизводительные: понастроили скоростных дорог, а они не окупаются. Там не о заработке идет речь, а о том, чтобы просто поддерживать функционирование. Но они пока себе могут это позволить, у них накоплены большие резервы.
Экономисты на Западе разбиваются на две части по отношению к Китаю. Долгое время было две партии. Одна за то, что случится кризис, а вторая — за то, что Китай справится. Сейчас тоже две партии, но ни одна не считает, что не будет кризиса. Все говорят, что кризис будет. Но одни говорят, что для мировой экономики это будет болезненно, но не очень сильно, а вторые — что это может быть очень серьезно. Например, Кеннет Рогофф отстаивает позицию, что для мира будет плохо, если Китай рухнет.
Для нас в России все очевидно, поскольку мы с миром связаны только через нефть. Любой кризис развивающихся стран — это удар по ценам на нефть. Кризис в Китае — это удар по ценам на нефть. Смотрите, сейчас цены пошли вниз, пересматриваются прогнозы потребления нефти в сторону снижения. Мы же видим, что Аргентина девальвировала валюту, Турция и Индия тоже. Поэтому люди будут потреблять меньше всего, в том числе энергоносителей...

— Нас и высокая нефть не спасает.
— Объясню механизм. В страну приходят деньги от продажи нефти (будем смотреть только на нее). Государство изъяло свое, выплатило зарплаты. Весь остальной ВВП формируется через перераспределение нефтяных денег. На полученные деньги завозим импорт — это значительный сектор экономики: оптовая, розничная торговля, транспорт. Есть сектор услуг, которые нельзя импортировать, он наш, отечественный. Больше денег поступило в страну и осталось — он потихоньку развивается. Была парикмахерская, а стала барбершоп. А если приток денег от нефти уменьшился, то барбершопы разорились. Конечно, всему населению это работы не дает, хотя налогообложение нефтяной отрасли у нас самое высокое в мире.
Есть еще один момент, он в экономической науке называется эффектом внутреннего рынка. Приведу в пример соки. В самом начале 1990-х у нас появились западные соки, в картонных упаковках, а не в трехлитровых банках. Все были нищие, поэтому их потреблялось мало, и они реально завозились в страну. Потом население привыкло к сокам, стало больше потреблять и стало побогаче. Тогда те, кто завозил соки, подумали: «Мы тратим большие деньги на транспортировку, а возим в основном просто воду. Наверное, глупо. Давайте откроем внутри России производство. Пусть воду они добавляют свою, будем завозить только концентрат». Так в России появилось собственное производство соков. В 1990-е годы при всем тогдашнем развале инвестиции в пищевую промышленность иногда превышали инвестиции в нефть.
...
У нас был период, когда росла нефть, увеличивались доходы, мы покупали все больше и больше, и производства локализовывались здесь. Тогда казалось, что мы перестали зависеть от нефти. Но это все происходило в нулевые годы, когда ожидали, что нефть будет 150–200 долларов, вкладывались и наши бизнесмены, и западные с расчетом, что мы будем потреблять все больше и больше. В итоге в нулевые случилось переинвестирование сектора. Создали большие мощности, потом нефть упала, эти мощности некоторое время простаивали, у нас коэффициент использования мощностей 60 процентов. Нефть может еще вырасти, но инвестиции делать никто не будет, потому что они уже были сделаны в достаточном количестве. Поэтому сейчас рост нефти не дает нам роста экономики.
— В таком случае правильна ли стратегия, когда мы складываем излишки в резервный фонд? Антон Силуанов говорит, что до тех пор, пока 7 процентов ВВП не соберем, будем откладывать.
— В правительстве ведь тоже не дураки, они многое понимают и про кризис в 2020 году слышали, как и про кризис в Китае. Только ленивый не услышит этих прогнозов. Опять же, чем для нас грозит китайский кризис, можно догадаться, не нужно быть семи пядей во лбу. Чем грозит кризис развивающихся стран, тоже понятно. Если Китай упадет, то нефть на 30 долларах и ниже может несколько лет проболтаться. В 2008–2009 годах она проболталась низко полгода, а потом быстро начала расти и вернулась к прежним значениям. Опять же, в 2014–2015 годах нефть полгода болталась на низах и начала выправляться. В те разы мы почти полностью растратили накопленные резервы. А если несколько лет такая ситуация? Я их понимаю: надо накапливать резервы, и так население недовольно, предложить мы ему ничего не можем, механизмов роста нет. Это не злая воля правителей, так устроена экономическая модель.

— То есть у России вообще нет шансов вырасти?
— Конечно, нет. Что-то сделать можно, над чем-то можно работать, но серьезно решить проблему роста невозможно. Если мы обнищаем, города зарастут бурьяном, все будут жить по деревням и копать землю, то сюда придут иностранные инвесторы и скажут: «Идите на завод работать по 12 часов». Так же предложили китайскому крестьянину. Вот тогда у нас начнется бурный рост. Он по этой модели в России был в конце XIX — начале XX века. Все говорят: «Ах, Россия росла». Да, росла, был нищий и голодный крестьянин, обезумевший, готовый работать по 12 часов ради пропитания. Вы взяли крестьянина, поставили его к станку, его производительность решительно выросла, затем взяли второго, третьего, четвертого и пятого крестьянина. Но, как только крестьяне закончились, у вас прекратился экономический рост.
Западные страны решают все просто, они говорят: «У нас крестьяне кончились. Где еще они есть?» Вот это называется глобализацией. В Китае, Индии, Латинской Америке есть крестьяне, мы им даем технологии, и мы продолжаем расти. Говорят, что Америка ничего не производит. Это вранье, Америка много чего производит. Но все, что нужно, с удовольствием произведет китайский крестьянин, а если перестанет, то вместо него произведет вьетнамский, таиландский, бангладешский крестьянин. У нас в России ничего нет, мы не выводим производство — оно у нас само рухнуло, так как было неконкурентоспособным.
— Остается откатиться к XIX веку, чтобы снова начать расти?
— Других способов неизвестно. Это и есть проблема. Все говорят, что экономика всегда должна расти. Это чушь. Никто никому ничего не должен. Рост происходит не сам по себе, есть определенные механизмы. Нужны крестьяне и нужен спрос на продукцию. У нас крестьяне закончились к началу 1960-х! Берем крестьянина в город, ставим к станку, а оставшиеся его уже не могут прокормить. Тогда начались все проблемы советской экономики, которые привели к ее концу, тот же продовольственный дефицит...
— Есть какое-то решение?
— На сегодняшний день нет! Я всем говорю: давайте думать. Для этого надо понять ситуацию. Но никто не хочет думать над проблемой, даже на Западе. Но у них пока есть выход, а мы в этом смысле попали в тупик...

— Гражданам к чему готовиться? Может, пора уже запасать гречку, сахар, что-то еще?
— Копите деньги.
— В какой валюте?
— Всегда в долларах."//http://www.neoconomica.ru/article.php?id=707

ДОПОЛНЕНИЕ
О.В. Григорьев еще написал занятную статью вместе с неким болгарином про открытия Розы Люксембург.
Заключительный абзац выжимок из его текста позволяет понять, как сам этот текст связан с этим моим текстом:

"Экономические теории можно разбить на три большие группы.
Первая группа теорий утверждает, что экономические действия людей не противоречат друг другу, что каждый индивид может ставить перед собой цели и достигать их, не оказывая влияния на аналогичные права и законные интересы других индивидов. Эта идея нашла свое воплощение в метафоре «невидимой руки» А.Смита...
Среди научных школ, которые исходили из наличия постоянных противоречий между участниками экономической деятельности, лишь одна школа предприняла попытку построения общей экономической теории – это марксизм. Он исходил из того, что противоречия существуют не между каждым и каждым, а между большими группами экономических агентов: между буржуазией и пролетариатом...
Третья группа теорий, в отличие от двух предыдущих, имеет относительно позднее происхождение и ее возникновение непосредственно связано с Великой депрессией 1929-1933 годов и именем Кейнса.

Проблема реализации представляла собой серьезнейший вызов для теоретической конструкции как классической политэкономии, так и для экономической теории Маркса...
Вместе с Розой Люксембург следует отдать Марксу и его научной добросовестности должное. Он увидел, что несмотря на все предпринятые им усилия – а он, опираясь на идеи Кенэ, по сути дела, разработал новый раздел экономической науки и новый инструментарий анализа – решить поставленную задачу не удалось...
Само собой разумеется, что Маркс не рассказывал направо и налево о своих затруднениях с решением проблемы реализации. Следующие поколения марксистов, которые читали только составленный Энгельсом из отрывочных рукописей текст, вполне удовлетворились тем, что на уровне стоимостных расчетов все элементы схемы расширенного воспроизводства согласуются с друг с другом, и проблема, поставленная Мальтусом и Сисмонди, благополучно разрешена.
Без этого долгого вступления нельзя понять, какое же открытие сделала Роза Люксембург и какой вклад она внесла в понимание капитализма.
Во-первых, она внимательным образом прочла текст третьего отдела второго тома, тщательно его проанализировала и поняла, что Марксу не удалось решить проблему, которую он сам перед собой ставил. Нетрудно догадаться, как она настроила против себя других марксистов, которые считали, что вопрос об отсутствии противоречий капитализма на макроуровне удовлетворительно разрешен, и не обративших внимание на сомнения Маркса по этому поводу.
Во-вторых, она заново, с учетом нового инструментария разработанных Марксом моделей воспроизводства показала, как противоречия между пролетариатом и буржуазией на микроуровне трансформируются и проявляются на макроуровне.
В-третьих, она непредвзято проанализировала процесс развития капитализма в странах «второго эшелона» - Германии, но главным образом, Польши и России, выявила механизмы «заражения» капитализмом некапиталистических стран и описала в общих чертах характер взаимодействия между ядром капитализма и его периферией. Она объяснила свойственную капитализму тенденцию к экспансии, к постоянному расширению на новые рынки.
Но самое главное – она указала, как можно решить проблему, которая вот уже на протяжении десятилетий и даже столетий является камнем преткновения для экономической науки в целом, а не для только для марксизма или какой-то отдельной экономической школы, и которая была описана в начале.
Любому непредубежденному человеку очевидно, что решения и действия индивидов при капитализме противоречат друг другу, да и не могут не противоречить хотя бы по той причине, что решения принимаются относительно неизвестного будущего. И в то же время для экономической жизни за исключением кризисных периодов наблюдается наличие определенного порядка. Как это может быть?
Роза Люксембург четко показала, что необходимо различать абстрактный модельный капитализм (много позже Дейдра Макклоски назвала это экономикой школьной доски), и реальный капитализм. Реальный капитализм существует не в безвоздушном модельном пространстве, где он возникает ниоткуда со всеми присущими ему атрибутами, а в некапиталистической среде. И эта некапиталистическая среда не превращается в капиталистическую, как только в каком-то месте появился первый капиталист и нанял первых рабочих. Более того, эта некапиталистическая среда до сих пор существует в самых развитых капиталистических странах, маскируясь нейтральным понятием «домашний труд». Капитализм на протяжении всей своей истории развивался во взаимодействии с некапиталистической средой. Это длительный эволюционный процесс, который далеко еще не завершен. Противоречия внутри капитализма нейтрализуются за счет взаимодействия с этой внешней средой, которое и определяет динамику капитализма. И, как показала Люксембург, кризисы в капиталистическом обществе возникают из проблем и противоречий, связанных с взаимодействием с некапиталистическим окружением капитализма.
...
Тот, кто сегодня попытается создать новую экономическую науку, способную сделать это, должен будет начать с того места, где остановилась Роза Люксембург.
По иронии судьбы Ленину, пришедшему к власти, пришлось самому столкнуться с проблемой, с которой десятилетиями раньше ему удалось так лихо расправиться в теории. На практике все оказалось совсем иначе. Вопрос о том, как развивать промышленность (читай – капитализм, пусть и государственный) в стране с нищим крестьянским рынком был в центре экономических дискуссий в Советской России на протяжении всех 20-х годов. Оказалось, что капитализм, вопреки предсказаниям Ленина, не мог развиваться на своей собственной основе. Сам Ленин не нашел ничего лучшего, чем попытаться воспроизвести политику Витте, царского министра финансов: твердый рубль и привлечение иностранных инвестиций (концессии)..."
Tags: Российская Федерация, история, марксизм
Subscribe
promo new_rabochy 10:05, yesterday 85
Buy for 10 tokens
Одной из проблем современного левого движения является деградация социальных групп на которые оно традиционно опиралось. Как же объяснить «размывание» социальных классов в марксистском понимании? Проще всего отрицать сам факт их существования (как делают многие социологи), объявив «классами на…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 148 comments