vasiliev_vladim wrote in new_rabochy

Categories:

К вопросу об экономическом крахе

https://imag.one/storage/img/2020/6/23/1592892303_8vnu.jpg
https://imag.one/storage/img/2020/6/23/1592892303_8vnu.jpg

Кратко (тезисами) обобщено тождество и различие «научных подходов» к оценке и толкованию экономического роста, кризиса и краха, характерное для «экономических остроконечников», с одной стороны, и «экономических тупоконечников», с другой.

В общем виде охарактеризованы существенные изменения в экономической статике и экономической динамике, произошедшие вследствие тотального замещения денег их симулякрами в процессе и в результате превращения общественного капитала в финансовый капитал, а также в восприятии, мышлении и оценке этих изменений экономистами, значимых в споре экономических «остроконечников» и «тупоконечников».

В виде ряда тезисов дано диалектически конкретное определение экономического краха особого социума, его необходимых и достаточных признаков, а также общественная природа сознания индивидуумов, являющаяся условием адекватного познания экономического краха и организации успешной общественной практики преодоления его последствий.

Спор «остроконечников» и «тупоконечников» о кризисе и крахе.

В течение всего периода существования РФ в публичном пространстве регулярно озвучиваются два взаимно исключающих друг друга тезиса: экономика России рухнула и экономика России не рухнула, а растёт.

Под последним подразумевается, что экономика России функционирует нормально для рыночной экономики с общей результирующей тенденцией к росту, то есть экономика России функционирует циклически, во-первых, амплитуда её циклических колебаний уменьшается, во-вторых, и имеет место повышательный тренд (тенденция к экономическому росту), в-третьих.

Этот перманентный «спор» в действительности есть спор «экономических тупоконечников» с «экономическими остроконечниками». Представители обоих «лагерей» всего лишь по-разному «интерпретируют» одни и те же экономические показатели, агрегируемые (исчисляемые) Росстатом по правилам эконометрики и, в конечном итоге, сводимые к количественным величинам, измеряемым симулякром денег.

Иными словами, оба «лагеря» не подвергают сомнению, что современная экономика – это сфера, объемлющая и интегрирующая производство, обращение и потребление товаров (включая в них работы и услуги), опосредствуемые эмиссией и обращением «финансовых инструментов», в основе которых лежат «деньги».

Во-вторых, оба «лагеря» не подвергают никакому сомнению, что не только деньги вообще (во все времена), но и современные «деньги» ― это всеобщий товар-эквивалент. Следовательно, все «финансовые инструменты», производные от современных «денег», суть также разновидности этого всеобщего товара-эквивалента.

И, следовательно, в-третьих, обращение финансов (включая финансовую эмиссию) не только точно выражает, но и точно представляет, ибо эквивалентно отражает и замещает, весь процесс производства, обращения и потребления товаров, то есть точно представляет всю экономику в её целом и как целое.

Тогда к чему сводится бесконечный спор «экономических тупоконечников» с «экономическими остроконечниками» о том, произошёл ли экономический кризис, либо экономический крах, либо же, наоборот, наблюдается экономический рост?

Этот бесконечный спор «экономических тупоконечников» и «экономических остроконечников» сводится сначала к спору о том, какая совокупность показателей является показателями эффективности экономики. Затем ― к спору о том, производство, обращение и потребление каких видов конкретных товаров, работ и услуг относится к реальной экономике, а каких нет. После этого весь этот спор превращается в спор о реальных значениях показателей эффективности экономики. 

Для «экономических остроконечников» полное множество финансовых (измеренных и выраженных абсолютным и относительным количеством «денег») показателей эконометрики и временная динамика (графики) этих показателей ― альфа и омега, начало и конец всего полного множества значений, которые получают показатели эффективности экономики.

Поскольку объём и содержание каждого экономического термина (понятия), посредством которых выражен этот тезис, не тождественны в разных экономических направлениях и школах, не говоря уже об отдельных индивидуумах, постольку неизбежны и необходимы споры также и внутри сообщества «экономических остроконечников». Такие споры возникли вместе с возникновением экономики не столько как практики, сколько как разновидности сознания ― как восприятия, мышления и оценивания общественными индивидами объективной реальности экономики. 

А эффективность экономики ― это о чём вообще?

Представление об эффективности (результативности) формально-логически произведено от «причинности» древних римлян вообще и от causa efficiens («причина» действующая, производящая результат) и causa finalis («причина» финальная, целевая, то есть определяющая цель всей деятельности как желаемый результат её).

Эффективность экономики ― это с формально-логической (абстрактной) точки зрения не просто совокупность (ансамбль) результатов, получаемых вследствие осуществления той или иной конкретной деятельности. Это ― совокупность лишь только тех результатов, которые предполагались соответствующими субъектами в качестве желаемой ими цели, подлежащей достижению посредством этой конкретной деятельности, во-первых, и которые (фактически полученные результаты) оцениваются этими субъектами с точки зрения меры их соответствия изначально чаемой ими цели, во-вторых.

Всё сказанное верно также и для другого «лагеря» экономистов ― «экономических тупоконечников». Однако для них полное множество финансовых показателей эконометрики и временная динамика этих показателей совсем не есть альфа и омега полного множества значений, которые получают показатели эффективности экономики, но всего лишь одна сторона этого множества, второй стороной которого являются показатели товарного производства in natura. 

И для «экономических тупоконечников» суть дела здесь совсем не в том, что пропорции количественных отношений между этими двумя сторонами (между «деньгами» и товарами) есть величины изменчивые во времени и в пространстве ― с этим не спорят, но согласны также и «экономические остроконечники».

Для «экономических тупоконечников» реальными показателями эффективности экономики является только такое множество показателей, которое в объективной реальности адекватно (точно) представляет состояние (экономическая статика) и динамику (экономическая динамика) реальной экономики in natura. Поэтому они апеллируют к «объёмам» экономики в «натурально-вещественном выражении» её статики и динамики.

Но разные вещи и явления соизмеримы, сопоставимы и интегрируемы в состав одного множества только тогда, когда все они без исключения сведены к одному и тому же качеству.

Для всех товаров таким всеобщим качеством является исключительно и только их (всех товаров) соизмерение (оценка) как конкретных меновых стоимостей, то есть измерение и соизмерение товаров как конкретных ценностей (конкретных полезностей), каждая из которых имеет особенную натурально-вещественную форму, необходимую для их частного присвоения и частного потребления в производстве и обращении.

Совокупность тонны разных металлов и полтонны пластика, резины и иных материалов не есть автомобиль даже и при условии точного указания пропорций (количественных соотношений) каждого из этих металлов, пластика, резины и иных материалов в конкретном автомобиле.

Точно также никакая, даже самая детальная и самая подробная, совокупность всех веществ, из которых произведены и состоят все произведённые и потреблённые (соотношение предложения и спроса) в течение определённого периода (года) товары, и количественных соотношений между всеми этими веществами не есть ни экономика, ни её адекватный образ.

Поскольку это так, постольку также и «экономические тупоконечники» не могут сделать именно то, что является декларируемой целью всей их эконометрики ― элиминировать (исключить) из оценки эффективности экономики тотально определяющую роль финансовых показателей.

Более этого, вся их эконометрика, в конечном итоге, оказывается не более чем специфическим количественно-качественным толкованием множества значений всех финансовых показателей, посредством измерения величин которых описывается состояние и динамика экономики.

Но ведь и полное множество финансовых («денежных») значений всех экономических показателей с полнейшей детализацией и идентификацией всех отношений и связей между ними не есть ни экономика, ни её адекватный образ точно так же, как совокупность веществ, из которых состоит автомобиль, не есть ни сам этот автомобиль, ни его адекватный образ.

И никакие субъективные (= в той или мере осознанно осуществляемые индивидуумами) приёмы отнесений и привязок этих финансовых значений экономических показателей к их «натурально-вещественным выражениям», приведений и сведений одного к другому и обратно, корректировок получаемого таким способом «образа экономики» ничего по существу изменить не могут.

Таким субъективным способом адекватный образ экономики как таковой, сущей для соответствующих индивидуумов как объективная реальность, не производится, не возникает и не существует. Хотя все эти множества значений экономических показателей и их динамика для субъектов экономической деятельности служат теми средствами, посредством которых они воспринимают, мыслят, оценивают и практически осуществляют (планируют, организуют и регулируют) свою экономическую деятельность.

О соотношении экономических кризисов с экономическим крахом.

Пока товарное производство (производительное потребление), обращение (распределение и обмен) товаров и их потребительное производство опосредствовались деньгами, экономические кризисы насильственно корректировали меру относительного соответствия не только между всеми товарами, с одной стороны, и всеобщим товаром-эквивалентом (количественные соотношения, пропорции обмена in natura), с другой стороны. 

В этих условиях экономические кризисы также насильственно корректировали и относительное соответствие (меру соответствия) между объективной реальностью и субъективными представлениями отдельных индивидуумов о ней.

Но симулякр денег, в отличие от денег, ни товаром, ни мерой стоимости товаров, ни средством обмена товаров, ни всеобщим эквивалентом товаров по своей общественной природе не является, да и быть не может. Вследствие этого экономические кризисы уже не могут, ибо не способны, служить тем механизмом, которым они служили в условиях, когда функционирование экономики опосредствовалось деньгами. 

Относительное соответствие между товарной массой и её структурой, с одной стороны, массой и структурой симулякров денег (валют) и производных от них финансовых инструментов, с другой стороны, а также между объективной реальностью экономики и субъективными представлениями о ней индивидуумов экономические кризисы не восстанавливают. 

Точнее говоря, в этих условиях у индивидуумов финансово-капиталистического общества нет даже средств и критериев, необходимых для того, чтобы адекватно судить о том, в каком направлении и в какой мере современные экономические кризисы изменяют соотношение между товарной массой и финансовой массой, а также между объективной реальностью экономики и её субъективными картинами.

И уже с этой точки зрения многим и, прежде всего, «экономическим тупоконечникам» может показаться, что их («экономических тупоконечников») подход к оценке экономической статики и динамики более адекватен объективной экономической реальности, нежели подход «экономических остроконечников». Однако это не более чем кажимость ― она ни на йоту не изменяет, но всего лишь скрывает тот идеологический предел сознания (восприятия, мышления и оценивания) индивидуума финансово-капиталистического общества, о котором сказано в предыдущих абзацах.

До тотального замещения денег их симулякрами экономические кризисы были тождественны экономическим крахам соответствующего масштаба, если эти кризисы в сферах обращения товаров, денег и производных от них финансовых инструментов, производства товаров сопровождались массовыми остановками деятельности, банкротствами, ликвидациями или последующими возобновлениями деятельности корпораций и их предприятий (процессирующих капиталов) в ином масштабе.

После тотального замещения денег их симулякрами экономические кризисы, обусловливая массовые крахи индивидуальных финансовых капиталов вплоть до совокупных финансовых капиталов тех или иных наций (политических государств), крайне редко сопровождаются даже временной остановкой экономической деятельности на территории соответствующих государств.

Но и до, и после тотального замещения денег их симулякрами для всех экономистов ключевым критерием оценки того, произошёл или нет экономический кризис, а тем более экономический крах, были и остаются критерии «глубины» и «нормальной продолжительности» экономического спада в национальном, региональном или глобальном масштабе.

Самая «глубина экономического спада» определялась и определяется экономистами относительной величиной падения «объёма экономики», измеряемого количественными значениями интегральных экономических показателей. А «нормальная продолжительность» его ― обобщениями обычной продолжительности экономических циклов вообще и «экономических спадов» в рамках конкретного вида экономических циклов, в особенности.

Но ведь экономическая цикличность вообще, а характерные признаки, длительность, начало и конец соответствующих фаз конкретных видов экономических циклов, в особенности, в условиях финансово-капиталистической экономики давно уже оказались «размытыми», и эта тенденция к их «размыванию» с годами только усиливалась и усиливается.

В то же время экономическая деятельность вообще, обращение симулякров денег и иных финансовых инструментов, в особенности, на территории данного политического государства даже в условиях «самого глубокого» по принятым критериям оценки экономического кризиса не только не прекращается, но и нередко остаётся неизменной в финансовом измерении или даже возрастает по объёмам.

Поэтому вывод об экономическом крахе на этой территории, кем бы они ни был произведён, в конечном итоге, заинтересованными в этом лицами всегда может быть представлен и представляется как необоснованный = как несоответствующий объективной реальности.

В рамках буржуазно-экономического = буржуазно-идеологического дискурса вследствие этого все споры о том, что имеет место быть на данной территории ― экономический кризис или экономический крах, неизбежно превращаются в споры между «экономическими остроконечниками» и «экономическими тупоконечниками», а также в споры внутри каждого из этих «лагерей».

Действительная природа и признаки экономического краха.

Но что есть экономика, если не превращённая форма производства общественных индивидов? 

Результатом какого превращения производства общественных индивидов является экономика, который (результат превращения) стал всеобщим условием всего этого производства общественных индивидов?

Экономика есть результат опосредствования производства общественных индивидов, прежде всего, разделением этих общественных индивидов на общественные классы и закреплением этого классового разделения в качестве всеобщего общественного условия и предпосылки, а равно и постоянно воспроизводимых момента и результата производства общественных индивидов.

Иными словами, все отношения и связи между людьми по поводу и в процессе производства ими средств, необходимых им для своей жизни, а равно и средств производства жизненных средств и, следовательно, по поводу и в процессе производства ими самих себя и всей своей жизни опосредствованы разделением этих людей на общественные классы.

Но что есть разделение людей на общественные классы и общественное закрепление этого разделения людей на общественные классы, говоря иными словами?

Оно есть распределение людей на большие социальные группы, различающиеся между собой по их месту и роли в производстве общественных индивидов в качестве субъекта и объекта производственных отношений, и общественное закрепление этого классового распределения людей, обеспечивающего его непрерывное воспроизводство в качестве условия, предпосылки, момента и результата производства общественных индивидов.

Кем, как и посредством чего осуществляется и закрепляется классовое распределение общественных индивидов? 

Оно осуществляется и закрепляется насильственно тем и таким общественным субъектом, который в результате этого превращается в действительный субъект производственных отношений, то есть в действительно господствующий общественный класс. 

Классовое распределение общественных индивидов осуществляется и закрепляется не только и не столько посредством политических, идеологических и юридических отношений и связей, устанавливаемых и поддерживаемых действительным субъектом производственных отношений, сколько посредством всей системы экономических отношений и связей между людьми по поводу и в процессе их материального производства.

И вновь возвращаясь к тому, что есть экономика, теперь можно с полным пониманием существа дела резюмировать, что экономика есть классово превращённая общественная форма, в рамках которой люди не просто производят самоё свою жизнь и самих себя, но действительно живут.

Экономика есть классово превращённая общественная форма жизни людей в условиях их самоотчуждения от своей человеческой природы, отчуждения своей жизни в превращённой форме труда и отчуждения продуктов этого труда.

Но что из этого следует для того предмета, который рассматривается нами, то есть для познания существа экономического краха и признаков его свершения?

Какой экономический кризис в действительности является крахом экономики особого социума?

Экономическим крахом особого социума является такой экономический кризис в нём, длительность которого не только и не столько превышает «нормальную» для этого вида кризиса длительность ― это необходимые, но недостаточные, ибо несущественные признаки экономического краха особого социума.

Экономическим крахом особого социума в действительности является такой экономический кризис в нём, который, во-первых, делает невозможным возобновление даже простого воспроизводства людей, являющихся органическими членами этого особого социума, а равно и воспроизводство этого особого социума как такового.

И, во-вторых, такой экономический кризис является экономическим крахом особого социума лишь постольку, поскольку этот экономический кризис делает невозможным возобновление даже простого воспроизводства общественных индивидов без изменения его (воспроизводства) социальной (классовой) организации и, следовательно, общественных условий.

Собственно в этом определении экономического краха особого социума диалектически конкретно содержатся все существенные для него (экономического краха) характерные признаки.

Но эти существенные признаки экономического краха конкретного особого социума доступны восприятию, мышлению и оценке индивидуума лишь в той мере, в какой его сознание по своей общественной природе есть революционно-пролетарское классовое сознание.

Только эта революционно-пролетарская классовая природа сознания конкретных индивидуумов является необходимым условием, действительно исключающим спор между ними, не только тождественный спору «экономических тупоконечников» и «экономических остроконечников», но и столь же бесплодный по существу и одновременно классово вредный, ибо воспроизводящий иллюзии, как и спор между экономистами.

promo new_rabochy 20:37, Пятница 26
Buy for 10 tokens
Предисловие. Базовые положения Концепции СПС, опубликованной в LiveJournal в статьях 6 и 17 октября, у меня сформировались к 1985 году на основе многолетнего опыта по созданию и внедрению новых технологий и оборудования. Этому способствовали острые дискуссии с руководителями Минхимпрома СССР…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.